Клайв Стейплз Льюис
Clive Staples Lewis (29. 11. 1898 – 22.11 1963)
Великобритания,
Ученый, писатель, поэт, филолог, литературовед и богослов.

Любопытно, что в юности Льюис, воспитанный в набожной семье, отвергал христианское вероучение и «вернулся к Христу» лишь в зрелом возрасте.

  

    Клайв Льюис был доктором литературы Квебекского и Манчестерского университетов, почетным доктором литературы университетов Дижона и Лиона , почетным членом советов оксфордского колледжа Св. Магдалины и кембриджского Университетского колледжа.

Многие из наших молодых читателей, наверняка, знают его «Хроники Нарнии», а взрослые читали «Чудо», «Боль» и «Письма Баламута».

Я иногда думаю, что было бы со мной, если бы мне не посчастливилось читать то, что, казалось бы, пришло ко мне случайно. А потом я поняла, что это такая неслучайная случайность, и к нам притягивается самым фантастическим образом именно то, чего мы неосознанно ждем.

Меня уже трудно удивить тем, что написано.

Сейчас меня больше интересует, как написано.

А Льюис пишет так, что его ни с кем не спутаешь.
Вот, например, Льюис пишет о том, как он воспринимает псалмы в эссе «Размышление о псалмах»:

 «Это не ученый труд.
   Я не гебраист, не экзегет, не археолог, не историк Древнего мира. Я пишу для неученых о том, о чем и сам многого не знаю. Если мне надо просить за это прощения, я прошу его примерно так:

   Очень часто два школьника могут помочь друг другу лучше, чем учитель. Сообщи они ему о своих затруднениях, он, как все мы помним, будет объяснять то, что они и без него знают, и то, чего они знать не хотят, но ни слова не скажет им в ответ.
   Я видел это с обеих сторон – я ведь учитель, и сам пытался отвечать ученикам, но быстро замечал по их лицам, что я, как мои учителя, потерпел поражение. Соученик поможет лучше, потому что он знает меньше.
    Он и сам недавно думал о том же, что и его друг. Учитель думал об этом так давно, что все перезабыл.
    Теперь он видит предмет совсем по-иному и просто понять не может, в чем затруднение. Видит он и десятки других затруднений, ученику неведомых.
    Вот я и пишу, как любитель любителю».

А сегодня мы почитаем небольшой отрывок из Льюиса на английском языке.

C.S. Lewis on the abuse of the English language

    Здесь он рассуждает о том, как углубленность (‘deepening’) или одухотворенность (‘spiritualising’) слов делает их бесполезными.
    Я предлагаю всем заинтересовавшимся прочесть этот отрывок самостоятельно.
***

 

     People ask:
    «Who are you, to lay down who is, and who is not a Christian?»:
    or «May not many a man who cannot believe these doctrines be far more truly a Christian, far closer to the spirit of Christ, than some who do?»

    Now this objection is in one sense very right, very charitable, very spiritual, very sensitive. It has every available quality except that of being useful.
    We simply cannot, without disaster, use language as these objectors want us to use it.
    I will try to make this clear by the history of another, and very much less important, word.

     The word gentleman originally meant something recognisable; one who had a coat of arms and some landed property. When you called someone «a gentleman» you were not paying him a compliment, but merely stating a fact. If you said he was not «a gentleman» you were not insulting him, but giving information. There was no contradiction in saying that John was a liar and a gentleman; any more than there now is in saying that James is a fool and an M.A. But then there came people who said — so rightly, charitably, spiritually, sensitively, so anything but usefully — «Ah but surely the important thing about a gentleman is not the coat of arms and the land, but the behaviour? Surely he is the true gentleman who behaves as a gentleman should?

     Surely in that sense Edward is far more truly a gentleman than John?» They meant well. To be honourable and courteous and brave is of course a far better thing than to have a coat of arms. But it is not the same thing.
    Worse still, it is not a thing everyone will agree about. To call a man «a gentleman» in this new, refined sense, becomes, in fact, not a way of giving information about him, but a way of praising him: to deny that he is «a gentleman» becomes simply a way of insulting him.
    When a word ceases to be a term of description and becomes merely a term of praise, it no longer tells you facts about the object: it only tells you about the speaker’s attitude to that object. (A ‘nice’ meal only means a meal the speaker likes.) A gentleman, once it has been spiritualised and refined out of its old coarse, objective sense, means hardly more than a man whom the speaker likes. As a result, gentleman is now a useless word. We had lots of terms of approval already, so it was not needed for that use; on the other hand if anyone (say, in a historical work) wants to use it in its old sense, he cannot do so without explanations. It has been spoiled for that purpose.

Now if once we allow people to start spiritualising and refining, or as they might say ‘deepening’, the sense of the word Christian, it too will speedily become a useless word. In the first place, Christians themselves will never be able to apply it to anyone. It is not for us to say who, in the deepest sense, is or is not close to the spirit of Christ. We do not see into men’s hearts. We cannot judge, and are indeed forbidden to judge. It would be wicked arrogance for us to say that any man is, or is not, a Christian in this refined sense. And obviously a word which we can never apply is not going to he a very useful word. As for the unbelievers, they will no doubt cheerfully use the word in the refined sense. It will become in their mouths simply a term of praise. In calling anyone a Christian they will mean that they think him a good man. But that way of using the word will be no enrichment of the language, for we already have the word good. Meanwhile, the word Christian will have been spoiled for any really useful purpose it might have served.

Слушайте — C.S. Lewis Lectures on the Novels of Charles Williams :

*******************

НАШИМ ПОСТОЯННЫМ ЧИТАТЕЛЯМ
РЕКОМЕНДУЕМ:
Видеокурс
“How to listen”

Хочешь говорить, научись слушать

Программа полностью посвящена восприятию английского на слух,
без которого ни о каких разговорных навыках не может быть и речи!
Курс получается необычный – в новой для нас форме:
в  в и д е о формате на очень интересном материале.
     – курс рассчитан не менее чем на 5 недель ежедневных занятий
     – уровень сложности – не для начинающих
      – потрясающая насыщенность программы – интересный материал, живой звук и изображение, реальный английский
Прочесть о программе подробнее:
http://at-english.ru/howtolisten.htm

Заказать:
http://at-english.com/om/order/evelin
Действуйте! Программа успешно прошла тестовый период, дополнена еще одним замечательным бонусом, и с 10 мая 2010 г. программа увеличится в стоимости на 35%.
До самой скорой встречи на страницах видеотренинга активного восприятия речи на слух “How to listen?”!!!

    Сегодня мы позволим себе немного отдохнуть.

   Расскажу вам случай из практики про “тонкий английский юмор”
   Приходит ко мне девица тридцати семи лет просить позаниматься с ней английским.
   Учила его в школе, потом в институте. На улице к ней кто-то обратился с вопросом, как куда-то пройти, она не поняла ни слова.
    Молча развела руками, и пришла ко мне с просьбой помочь вспомнить хоть что-то.
   Вообще-то я учеников сейчас не беру, но чтобы не казаться слишком невежливой, говорю, посмотрим, мол, можно ли тут что-то сделать.
   Посадила ее и рассказываю ей анекдот по-английски вперемежку с русским.
  

   Говорю, мол, дело было в ресторане. Посетитель зовет официанта:
       — Look here, waiter, I just found a collar-button in my soup.
(Понимаешь, — говорю, он запонку нашел в супе. Повторяю предложение по-английски, разыгрывая возмущение.)
   Официант отвечает:
       — Oh, thank you, sir. I’ve been looking all over for it.
(Спасибо, — обрадовался официант, — а я уже обыскался.)

Смотрю на нее испытующе. Ноль эмоций.
      — Запонку он в супе нашел, ел суп в ресторане и в супе нашел запонку.
      — Это я понимаю, — отвечает она. И смотрит на меня выжидающе.
А официант обрадовался:
      — Спасибо, говорит, родной. А я уже все кругом облазил.
Пауза.

Чувствую себя полной идиоткой, говорю: “Понимаешь, это очень смешно. Вместо того, чтобы испугаться, что посетитель сейчас жалобу на него напишет, он обрадовался, что запонка нашлась”.

“А-а-а-а! Понятно”! (На лице ни тени улыбки.)

Говорю, “ это по-русски не смешно, а по-английски очень смешно. У них люди боятся работу потерять”.
    — А-а-а-а!
     Потом я встретила ее маму: “Жалко, что вы Олечку не взяли, она сказала, так все было интересно!”

    *  *  *  *  *

                                         A joke
      — Why didn’t you deliver the message as instructed?- a chief asked his servant.
      — I did the best I could, sir.
      — The best you could! Why, if I had known I was going to send a donkey, I would have gone myself.

Сегодня мы поразмышляем о том, почему правая рука называется правой?
Потому что всегда права?
И в английском языке тоже правая рука — right.
Is it always right?

А вот левая — ‘over the left’ (как раз наоборот).
То есть, не права?
По-русски мы говорим “встал с левой ноги”, а англичане говорят “get out of bed on the wrong side”.
Значит и нога левая тоже “не права”, как и левая рука?

Давно бы разбежались правые и неправые в разные стороны, если бы не была придумана очень хитрая вещь.
Центр управления ими тоже имеет правое и ‘over the left’.
Но только правое управляет левым, а левое — правым.
Крест-накрест.

Левое полушарие нашего мозга заведует пространственными отношениями: кто, что, куда и зачем (назовем его мужским), главным. А правое полушарие (женское), управляет другой стороной и определяет время, когда чему быть в этом мужском пространстве жизни. И потому они находятся в постоянном взаимодействии, придавая жизни стереоскопическую глубину.

А в переднем мозгу, там, где у детей родничок, происходит объединение результатов их общей работы, что и позволяет человеку искусно действовать в полном опасностей мире.
У него остается способность учиться всю жизнь, как у детей.

И тогда “Non volet in buccas tuas assa columba”.
                Жареный голубь не залетит тебе в рот.
                          (латинская поговорка)

Мужская ипостась человека знает – ЧТО и ЗАЧЕМ (целеустремленность и воля), а женская — КАК и КОГДА (терпение и мудрость).

      Им не жить друг без друга.

      “Инь” и “Ян”.

Но человеческая история знает, что случилось, когда коварный змей (четвертый лишний, на которого теперь плюют через левое плечо), внушил Еве, что можно получить все и сразу, если они с Адамом не будут слушаться отеческого запрета не есть плодов с древа познания, и не прикасаться к ним, чтобы им не умереть.

“И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло.
И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих…« (Бытие, глава 3: 1-7)

Не зря же бедный Павел вскричал, вспомнив печальные уроки истории: “А женщине учить запрещаю!”
( Потому и говорят, что мужчине язык дан, чтобы излагать свои мысли, а женщине, чтобы их скрывать.)

Человеческая божественная сущность была нарушена, люди забыли, что они изначально имели все необходимое для счастья.
Нужно только вырастить семена в себе, чтобы получились плоды.
Вспомним притчу о талантах, которые рачительные слуги пустили в рост, и вернули хозяину, умножив их вдвое.
А у того, кто зарыл свой талант в землю, отобрали и его.
И если человек остается у разбитого корыта, вина только на нем, что жил и погиб в неведении.

Как растить и умножать свои таланты?
Об этом давно уже сказано.
Чтобы удвоить то, что имеешь, надо разделить это с другим.
Разделишь свой талант, вот и получится два.
И это неправда, что талант всегда одинок.
Это, как раз плод с древа познания добра и зла, не прикасайтесь к нему.
Тот, кто делит свое с другими, не может быть одиноким.

Если бы простые люди слушали стоны и вопли всякого рода экзистенциальных философов, давно бы засохло древо жизни.

Human nature is very much the same anywhere.

Живое стремится к живому, а “к мертвому, — сказано нам, — не прикасайтесь”.
Только Богу дано воскрешение мертвых.