Образ чужой речи
Дорогие Читатели!
Нынешний год объявлен годом русского языка. И мы не останемся равнодушны — далее статья Владимир Иваницкий «Порча языка и невроз пуризма»:
«Когда-то Осип Мандельштам обмолвился: «Всякий, кто поманит родную поэзию звуком и образом чужой речи, будет… соблазнителем».
Ах, боже мой, да кто ж его знает, где оно своё родное, а где чужое!
Где гарантия, что хорошо знакомые слова на поверку не окажутся иноземными. Например: амбар, базар, балалайка, барыш, василёк… и т.д. до конца алфавита. Бывает на первый взгляд слово — исконно русское.
И однако. Прохвост – изменённое немецкое слово – Profoss, «тюремный надзиратель». Поляки взяли из немецкого языка слово Tisher (от слова Thish – стол), а в русском языке по аналогии возникло слово столяр.
Верстак – от немецкого слова Werkstatt (рабочее место). Противень – переделка немецкого Bratfanne (braten – жарить, Pfanne – сковорода; Лесков считает, что разночинцы превратили немецкое hier und da («так себе, туда-сюда») — в ерунда. От французского словосочетания (ne) chantera pa («не будет петь») — шантрапа.
Надо читать этимологические словари. Издревле в русский язык приходят слова с Востока и с Запада. И приживаются. Хазарские, готские, угро-финские, варяжские… . По сравнению с общим масштабом заимствований эфемерные фастфуды и лизинги – капля в море.
Чего боимся? Сплошь и рядом формы «чужое/своё» сосуществуют параллельно. Сакральный/святой, вернисаж/выставка, сандалии/босоножки, имидж/образ… Заимствования с заимствованиями образуют аналогичные пары: лизинг/аренда, шоп/ магазин, томаты/помидоры и т.п. Редко бывают необратимые вытеснения: слово фонтан вытеснил водомёт, придуманный специально для вытеснения фонтана. Но Отчизна не вытеснила Родину, штакетник — забора, рюкзак – заплечного мешка, брюки – штанов, магазин – лавку… Но часто происходит обратное. Манифест, рескрипт, циркуляр проиграли битву за выживание указу, приказу, постановлению. То же видим в парах субтильный/мелкий, хавбек/полузащитник и даже турникет/вертушка. И заимствование вытесняет другое заимствование, полуприжившееся в языке: был зензевель стал имбирь и кашне вместо шарф теперь уже почти никто не говорит. Однако и они продолжают существовать. Клоун не вытеснил паяца, Шут и скоморох тоже не пострадали, кретин не отменяет идиота, а оба они – дурака.
Кто из нас не слышал лозунгов: очистим родную речь от памперсов, хот-догов, гамбургеров,…а заодно от баров, кафе, ресторанов, (и трактир заимствование)… От макарон, котлет, вермишели, от пельменей.
А цифры – арабские, римские. Как можно! Долой!»
Владимир Иваницкий
Фрагмент статьи «Порча языка и невроз пуризма»
Журнал «Знание – Сила» № 9-10 1998г.
