Ленивый не узнает

  Автор:
  52

Возвращаемся к некоторым уже прочитанным сонетам, чтобы не потерять нити ассоциаций, которыми все они связаны.

Сегодня мы вернёмся к первому сонету, который можно считать камертоном, универсальным эталоном для настройки внимающих ушей и глаз.

Каждый сонет имеет свою тему, которая заявляется, как правило, в первых двух строчках, возьмём любой сонет.

И хочу напомнить нашим читателям, что мы осваиваем английский язык. Это наша основная задача. И Шекспир – один из его корифеев, как у нас Пушкин.

Язык Шекспира совершенен. Другое дело, что не всегда понятно, о чём это он. Но и Пушкина не все понимают.

Итак, к Шекспиру.

Мы берём первые две строчки первого сонета.

     From fairest creatures we desire increase,
     That thereby beauty's rose might never die,

     От самых честных, справедливых созданий мы жаждем роста,
     чтобы красота розы никогда не умирала.

    

Красота розы – казалось бы, какой банальный образ! Но это только на поверхностный взгляд.

Роза – очень сложный цветочный символ, символ вечной красоты с древнейших времён.

Роза – само совершенство, завершённость и тайна. Зрелость, плодородие и девственность одновременно. Точное соответствие замыслу Бога о человеке.

    

У того, кто сам читал сонеты вслух, только при взгляде на эти строчки уже возникает звуковой образ стиха.

У зрелого опытного музыканта при взгляде в ноты уже звучит музыка внутри. А пока он учился читать ноты, он сам играл и пел.

Ленивый никогда не узнает, что такое счастье.

Итак, сонет первый.


     From fairest creatures we desire increase,
     That thereby beauty's rose might never die,

     But as the riper should by time decease,
     His tender heir might bear his memory:

     But thou contracted to thine own bright eyes,
     Feed'st thy light's flame with self-substantial fuel,
     Making a famine where abundance lies,
     Thy self thy foe, to thy sweet self too cruel:

     Thou that art now the world's fresh ornament,
     And only herald to the gaudy spring,

     Within thine own bud buriest thy content,
     And tender churl mak'st waste in niggarding:

     Pity the world, or else this glutton be,
     To eat the world's due, by the grave and thee.

               *   *   *

Ещё две строчки в начале третьей строфы, выделенные мной – это точка золотого сечения (кульминация).

Можно её назвать и точкой невозврата.

Эта та горка, с которой мы идём вниз, не оглядываясь.

     Thou that art now the world's fresh ornament,
     And only herald to the gaudy spring,

Обратим особое внимание на слово art. Это одновременно и глагол от be (быть, жить, существовать) и существительное искусство.

Твоё бытие (искусство жить) сейчас – новое украшение мира,
И только лишь предвестник яркой весны.

А вот финал другого сонета, который нам ещё предстоит читать со словом art.

     But thou art all my art and dost advance
     As high as learning my rude ignorance.

     Твоё искусство всё во мне, и создаёт движение
     Ввысь, как познание своего неведения.

                                                (сонет 78)

Этот процесс почти невозможно описать словами, потому что это искусство бытия, игры (art), в котором двое становятся как бы одним.

Позволю себе ещё раз аналогию с танцем, да простят меня строгие критики.

Много раз в разных контекстах употребляет Шекспир слово "art".

Вот в сонете 66 он пишет об искусстве (art) как о косноязычии поневоле.

     And art made tongue-tied by authority,

Здесь об искусстве иносказаний как необходимости скрывать свои намерения, имея целью говорить правду.

     authority – (здесь) "авторитеты".

Но "авторитеты" не виноваты. Работа у них такая!

Как говорит наша русская поговорка: "Жалует царь, да не жалует псарь".

    

Мы во вторник будем читать следующий, двадцать второй сонет.

А я прощаюсь с вами до следующей встречи.
 


 

Претерпевший до конца

  Автор:
  41

Если бы нам пришлось выбирать свой бренд, мы бы выбрали этот — символическое изображение золотой пропорции.

    

Собственно, это и есть наш бренд, духовная ценность нашего проекта.

Человек, по замыслу творца, есть произведение искусства, а золотая пропорция его символ.

БРЕНД — имя или символ, знак, идентифицирующий продукцию и её ценность в глазах потребителя.

Слово "brand" в английский язык пришло из древнескандинавского языка, где слово "brandr" означало "жечь, огонь". Тавро, которым владельцы скота помечали своих животных, так и называлось — "brandr".

Ценность бренда – это его сила ("капитал в головах").

Создатель бренда сам, в первую очередь, должен знать его ценность. И она определяется тем, сколько энергии (огня) было вложено в его создание, и степенью ответственности создателей своего продукта перед потребителем.

Изобразим в виде линейной схемы взаимоотношения потребителя с создателем.

    

Мы всё время говорим, что изучение языка – это путь. И это не то, что называется "выучить язык". Это не слепая работа памяти и не только умственная работа, а сложная комплексная работы всей системы "учительученикязык"…

Эдакая система живых шестерёнок, которые должны работать согласованно, чтобы случился запланированный результат – человеку открывается источник знания.

Давайте взглянем на этот путь. Начнём с нижней точки слева.

1. И учитель, и ученик встречаются и горят желанием сотрудничать. Полное взаимопонимание, как у строителей Вавилонской башни. Близость.

2. Идём вперёд, поднимаемся медленно, отношения несколько остывают, энтузиазм ослабевает, и мы движемся по диагонали к верхней точке левого квадрата. На этом пути отношение к создателям бренда несколько охладевают, но не настолько, чтобы бросить занятия.

На нашем графике дистанции взаимоотношений этот отрезок пути называется Нейтральность.

Идём дальше и обнаруживаем, что назад идти уже поздно. И вперёд – неизвестно куда. Тупик.

3. Это — точка невозврата, а на нашем графике дистанции взаимоотношений это точка называется – Отчуждённость.

Именно тогда Адам и Ева, вкусившие плоды с дерева познания увидели, что они наги, и устыдились.

Сократ в этой точке сказал: "Я знаю только то, что я ничего не знаю".

Итак, стоим на верхней точке, и перед нами выбор: идти вперёд, не оглядываясь, или обернуться и превратиться в соляную глыбу, обрушивая на всё, что нам открылось, смертоносную критику.

И сколько прекрасных людей этим погубили себя, потому что сердца их, видящие беззакония мира, превратились в камень.

В поэме "Герой" Пушкин, взывая к поэту, просит:

    Оставь герою сердце! Что же
     Он будет без него? Тиран…

(Это он просит поэта оставить сердце Наполеону).

Сколько их там, соляных глыб, стоящих на вершине в точке невозврата. Они зашли в тупик, дороги дальше нет.

А мы идём дальше. Но чтобы идти дальше, нужно оставить всё, не оставив себе НИ-ЧЕ-ГО.

Всё отвергнуть? А если ты доктор наук, профессор? Ты не можешь отказаться от своих достижений и от достижений "человечества". Нет, лучше умереть. Безумцы!

Но вот мы всё отвергли, забыли "гуманистов", не оборачиваемся назад, и с этого момента начинается наш дальнейший путь.

Мы спускаемся с горы, проходим узкими вратами и попадаем в иную реальность.

    

Посмотрим на рисунок. Мы идём сверху вниз, поворачиваем, и ещё раз, и ещё раз и ещё раз, проникая внутрь, в суть, в самую сердцевину.

Это, конечно, художественный образ. Но очень точный.

Это не путь в дурную бесконечность, это путь к себе, внутрь себя. И там внутри неожиданно для нас открывается всё. Как будто свет зажгли там, где раньше было темно.

Ведь написано чёрным по белому:

     "Ибо, вот Царствие Божие внутрь вас есть".
                                                                 (Лук. 17:20-21).

Когда же мы, наконец, научимся читать!

А впрочем – это "глас, вопиющего в пустыне".

Однако кто хочет правды, тот её услышит.

Люди, знающие правду, уже не страдают больше, и, главное, ни с кем не спорят, никому ничего не доказывают и постепенно выздоравливают.

А здоровый человек и мыслит здраво, и другим не лжёт.

Mens sana in corpore sano.

Есть у нашего бренда слоган, который мы заявили сразу:

     "Тише едешь, дальше будешь".

На английском это звучит так:

Easy does it. (Делается легко, без звероподобного рвения.)

*****

Сегодня мы читаем двадцать первый сонет, который мы пропустили во вторник.

К вечеру ждите ссылку.
 


 

Человек не рождается мудрым

  Автор:
  45

    

Человек не рождается мудрым, как, к примеру, кошка. Мудрым он становится с годами, если захочет сам и будет на то воля Божья.

Есть такой удивительный украинский философ, певец, учитель и писатель Григорий Сковорода (1722 – 1794)

    
    Памятник Григорию Сковороде в Харькове

Он помимо удивительной своей способности проникать в суть вещей, обладал уникальным даром слова и остроумием.

То, что учёные-философы долго пытались бы излагать в своих трактатах, он формулировал одной простейшей фразой.

Например, когда ему говорили, что в Библии написаны одни только глупости, он отвечал, что змея тоже питается молоком, из которого потом получается яд.

Или о людях, читающих только слова и не видящих их сути, он говорил, что в орехе – главное ядро, а не скорлупа. Скорлупу едят свиньи, как и люди, не видящие под скорлупой ядра.

Естественно, что с таким языком он наживал себе немало врагов. Но он был воином по натуре и странником по образу жизни. Ничто не могло заставить его отказаться от поисков своей мудрости и держаться чужих учений, в чём его упрекают и до сих пор.

Он был слишком прямолинеен и даже наивен в своих проповедях, считая, что и другим нужна правда, как и ему.

К чему я это говорю?

А к тому, что Шекспир точно знал, что людям правда не нужна. Но мог предположить, что всё-таки такие люди могут случиться.

Для них и были им написаны сонеты.

Ещё столетия будут писать о них всякий вздор, и это хоть и печально, но неизбежно, как говорит английский язык, необходимо (necessary evil). Должно же быть у людей "постоянное и лёгкое занятие" – переводить бесконечно эти не поддающиеся переводу песни и сочинять об их авторе совершенно неправдоподобные небылицы.

Давно собиралась дать вам кое-что почитать, но сейчас, я думаю, пора. Это короткая заметка одного из выдающихся англо-американских поэтов ХХ века Уистена Хью Одена (Wystan Hugh Auden) о сонетах Шекспира.

Уистен Хью Оден
"Сонеты Шекспира"

Воистину эти сонеты стали лучшим пробным камнем, какой я знаю, для отличения агнцев от козлищ, то есть тех, кто любит поэзию ради нее самой и понимает ее природу, и тех, кто ценит стихи только как исторические документы или же за выраженные в них убеждения, которым посчастливилось совпасть с их собственными. По сути дела, мы почти ничего не знаем про исторические обстоятельства, при которых Шекспир сочинил свои сонеты, не знаем, ни кому они были посвящены, ни когда в точности написаны, — и, если не появятся новые несомненные факты, что маловероятно, никогда не узнаем. Но это не помешало множеству весьма ученых джентльменов соревноваться в догадках, демонстрируя свою эрудицию и находчивость. Мне кажется довольно глупым тратить уйму времени на выдумывание гипотез, которые невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть; но это не главное мое возражение угадчикам. Главное, против чего я возражаю, это иллюзия, что, если бы их усилия были успешны, если бы прототипы Друга, Смуглой Дамы, Поэта-соперника и прочих были бы точно установлены, это в какой-либо степени помогло нам лучше понять эти стихотворения. Указанная иллюзия кажется мне или следствием полного непонимания природы взаимоотношений искусства и жизни, или же попыткой найти рациональное объяснение и оправдание своему вульгарному праздному любопытству.

*   *   *

А теперь к делу. Я обещала вам двадцать первый сонет, но передумала.

Сегодня мы прочтём сто двадцать восьмой сонет. Он лучше иллюстрирует то, о чём говорил нам Оден.

Мы видим, сколько новых читателей приходит к нам на блог почитать Шекспира. И уж, конечно, они не откажутся от искушения почитать ещё и переводы.

Я не раз предупреждала – не думайте, что эти переводы и есть Шекспир. Это скорлупа от орехов, которую вам выдают за истину, сами того не ведая.

Давно уж сказано, Господи, прости их.

А нам сказано, бодрствуйте!

*   *   *

Поскольку все сонеты вместе представляют собой гипертекст, в котором каждый сонет связан с другими невидимыми нитями, то читать их можно в любой последовательности, и везде мы найдём эти невидимые связи, если, конечно, есть у нас глаза и уши.

    

Чаще всего читающие сонеты люди думают, что смысл их заключён в словах. Но слова – это всего лишь одежда мысли, а мысль находится внутри. Значит, надо мысль освободить от слов, и тогда она нам откроется. (Замечу в скобках, что есть "стихи", в которых, кроме слов, ничего больше и нет.)

Академик Л.В. Щерба говорил, что это сделать можно, если попытаться открыть эту мысль с помощью другого языка.

Помните, как говорил Осип Мандельштам, что, может быть в эту минуту Меня на турецкий язык Японец какой переводит И прямо мне в душу проник.

Это удивительно точно сказано. Может быть, поэтому попытки переводить сонеты Шекспира не прекращаются.

Но опять-таки переводят слова, одевают поэзию в новые одежды, подчас ужасные и безвкусные, а правда не открывается.

Этот сонет, который мы будем читать, совсем не прост, как могло бы показаться. Как только читатель читает слова:

Give me thy lips to kiss, он думает, ‘ну всё ясно, что тут мудрёного‘, и попадает в капкан Шекспировской хитрости.

На самом деле в сто двадцать восьмом сонете речь идёт о музыке.

Понять, о чём там речь может только тот, кто опыт имеет слушать музыку, а не слова о музыке.

Но не был бы Шекспир великим поэтом, если бы его слова о музыке сами не были бы музыкой.

И перевести его на другой язык мог бы только другой великий поэт.

Никто не смог. Напрасно и пытаться. Это нельзя перевести и нельзя упростить. Но можно прочесть то, что написано.

Если вы подписаны на сонеты, к вечеру ждите ссылку.