Давайте войдем в эту необыкновенную комнату.

Не будем ничего говорить, ведь слова могут убить чудо, и оно исчезнет от неосторожного прикосновения.

Просто войдем туда, расслабимся и …

Лев Рубинштейн

Сон автора

Этот сон, мне приснившийся, есть одно из самых странных приключений всей моей жизни
Достоевский. «Подросток»

Автору настоящего текста, как человеку, известному многим не только многочисленными своими дарованиями, но и образцовой скромностью, ни за что не придет в голову говорить о себе как о человеке, обладающем многочисленными дарованиями и наделенном к тому же образцовой скромностью.

Пока все понятно? Тогда продолжим.

Я хочу сказать, что, считая себя талантливым и остроумным в реальной жизни, о чем я в силу указанных выше причин никогда не заявлю во всеуслышанье, я вынужден признать, что в моих снах все обстоит совсем по-другому.

В своих снах, иногда причудливых до необычайности, я не бываю, увы, ни умным, ни талантливым. Умными и талантливыми там всегда оказываются другие. Обидно, но что делать.

Мне, например, время от времени снятся прекрасные стихи. Я смело говорю, что они прекрасны, потому что они мне всегда снятся в качестве исключительно чужих стихов. А чужие же стихи я имею право называть прекрасными, не правда ли? В большинстве случаев стихи эти по пробуждении не вспоминаются. А если и вспоминаются, то лучше бы они не вспоминались. Видимо, не выдерживая напора вульгарной и погрязшей в циничном практицизме реальности, они тут же вянут и осыпаются, как тропические цветы в нашем бодром и здоровом, но не для всех, климате. Но в безвозвратно утерянном, как золотой век, хронотопе сна они бывают подчас совершенно прекрасны, хотите — верьте, а хотите — нет.

Некоторые отдельные строки, а то и целые произведения «чужого» поэтического искусства все же каким-то чудом выдерживают испытание суровой, не верящей слезам реальностью. И тогда мне приходится их не то чтобы присваивать, а усыновлять, что ли. А как еще? Их-то подлинные родители во-о-он где — поди-ка их разыщи. А стихи и мы обитаем здесь и сейчас. Не оставлять же их на произвол судьбы. Кто их там еще подберет? Чему научит? Для каких дел использует? Мы в ответе за тех, кого приручили.

Не только стихи или проза приключаются во сне. Бывают там и удивительные разговоры — умные, веселые, счастливые. Не то чтобы таких не бывает в реальности — еще как бывают. Но почему-то именно в призрачных застольях я всегда играю исключительно пассивную роль — роль благодарного слушателя и ценителя чужого таланта и остроумия.

Вот, например, совсем на днях некто (во сне, разумеется) рассказывает кому-то (а я всего лишь присутствую при этом разговоре) про то, что затеян новый радиоканал, посвященный проблемам благотворительности и меценатства. «Все есть, — говорит некто, — и концепция, и даже деньги, и все остальное. А название до сих пор придумать не смогли. Есть какие-нибудь идеи?» «Есть! — немедленно отвечает второй. — Такой канал должен называться «ХРИСТАРАДИО». «Гениально!» — кричу я и тут же просыпаюсь, потому что кот-подлец со всего размаху прыгнул мне на живот. «Почему же это не я придумал?» — завистливо думаю я и тут же спохватываюсь в том смысле, что почему же не я, если вроде бы как и я. Хотя и не я, строго говоря. А почему, собственно, строго? Вот ведь проблема.

Или вот еще. Мой приятель (тоже во сне) достает из портфеля какую-то газету и говорит: «Посмотри, какую чудесную опечатку я обнаружил». И показывает мне какую-то статью, энергично обличающую отдельные пороки нашего общества, все еще не до конца окученного живительными нацпроектами. Статью я, естественно, читать не стал, а прочитал заботливо подчеркнутое моим приятелем место. Место было такое: «…а также мизерные пениси наших стариков…» То малозначительное вроде бы обстоятельство, что автором статьи была, судя по подписи, дама, добавляло в этот маленький, но бесспорный шедевр еще и щепотку дополнительной околофрейдистской прелести.

Был в этой призрачной газете и еще один бонус от щедрого Гипноса. Там была обнаружена мною также и театральная рецензия, судя по всему язвительная, потому что называлась она так: «Не мытьем, так катарсисом». Я и рад бы, конечно, подарить этот заголовок кому-либо из друзей-критиков, но не могу — не мое.

Вот кто, спрашивается, придумал этот заголовок? Вроде как не я. А «мизерные пениси»? Уже и совсем не я. И даже не я их обнаружил. Обнаружил их мой товарищ из сна, умеющий замечать такие вещи, которые ускользают даже от корректора. А я всего лишь оказался благодарным и счастливым соучастником чужой удачи. Но сон-то мой, черт побери! Что вы меня тут совсем запутали!

Нет. Ничего толком невозможно понять в туманной метафизике авторского права и всяческой интеллектуальной собственности. Особенно если в это дело вмешиваются такие мало уловимые и никем не управляемые явления, как сновидения и прочие грезы, совершенно недоступные для осознания их в нравственных категориях, не говоря уже о юридических.

Но я в любом случае решительно отмежевываюсь от своих авторских прав на все стихи, шутки и опечатки, выуженные из сладких и страшных предутренних грез. Во-первых, в сновидческих приключениях вовсе не участвует авторская воля. Во-вторых, нам чужого не надо. Удовольствуемся ролью по возможности добросовестного свидетеля.

Бартовская формула «смерть автора» всегда казалась мне чересчур категоричной, хотя и эффектной. А вот «сон автора» будет, по-моему, в самый раз.

Не будем заодно забывать и о том, что не только во сне, но в общем-то и наяву мы не говорим ничего своего — все слова были уже произнесены до нас, и не один раз. Поумерим-ка свои демиургические амбиции. Будем скромны и смиренны. Ну, хотя бы как… (см.начало).

*******

Lev Rubinstein
translated by Philip Metres

Time Passes

1.
May I?

2.
You may.

3.
Is there something?

4.
There is.

5.
The date?

6.
Any date.

7.
Name?

8.
Not necessary.

9.
Is there a problem?

10.
Yes, it still remains.

11.
The time?

12.
Passes.

13.
What passes?

14.
The time.

15.
Time passes.

16.
The sea was choppy.

17.
The moon shone.

18.
The cat cried.

19.
The north was lit up.

20.
Time passes.

21.
The child gets tired.

22.
The ball bounces off.

23.
The mind begins to rattle.

24.
Time passes.

25.
To remember, not dream.

26.
A passerby washes his hands.

27.
The spring grew weak.

28.
The situation changes.

29.
The shoelace lies.

30.
The sick one gets better.

31.
Everything disappears somewhere.

32.
The dead don’t know what’s going on.

33.
The benefits don’t yield any lessons.

34.
Something nonetheless remains.

35.
Time passes.

36.
Any scumbag can point out something.

37.
The whole first floor is empty.

38.
A ghost can’t sing.

39.
The pillow smells like fish.

40.
From the beard begins the shiver.

41.
The duck walks up and looks.

42.
Time passes.

43.
Something happens that is too hard to understand.

44.
A stream makes us happy.

45.
Bad weather doesn’t increase hopes.

46.
I’m trying to forget.

47.
Time passes.

48.
Attention!

49.
Time passes.

50.
Attention!

51.
There he is! There, see him?

52.
Now look at him carefully. Have you looked? Good…

53.
Do you hear how he breathes? Hear it? He’s agitated.

54.
Now listen to what he’s saying? Do you understand? Good…

55.
Hey, where is he?

56.
Ah-hah! There he is! He was running.

57.
He stopped.

58.
He’s looking around in all directions.

59.
Began to run again.

60.
Turned the corner.

61.
Returned.

62.
There. He stopped.

63.
He’s thinking, thinking.

64.
Oh — he’s running back. Well, go.

65.
Time passes.

66.
What has no aspirations to anything?

67.
Water has no aspirations to anything.

68.
What doesn’t strive upward?

69.
Water doesn’t strive upward.

70.
What is subject to reconsideration?

71.
Literally everything.

72.
Absolutely everything?

73.
Almost everything.

74.
What is being done?

75.
The mechanism is spontaneously exploring emerging and self-destructing communications.

76.
What is there?

77.
There the so-called “living zones of language” show signs of decay, while what had been sung to death long ago sprouted with sudden sticky leaves.

78.
At certain times, what will we hear?

79.
At times we’ll hear: “hey, come ’ere!”

80.
What are we thinking?

81.
We’re thinking: “Stop. Is it possible they’re calling us where there’s freedom and peace?”

82.
What’s indivisible?

83.
Our portion is indivisible.

84.
What is heavy?

85.
Our burden is heavy.

86.
What do you get when you put them together?

87.
Together it goes: “Our portion is indivisible. Our burden is heavy.”

88.
What else?

89.
The one who dreams will be angelic beauty.

90.
What else?

91.
On the empty page lies a droplet of dew.

92.
And then?

93.
And then somewhat unexpectedly, it grew quiet, subsided, even the crying stopped. But no one made up their mind to look for him. And toward late night, he disappeared somewhere. We searched for him, but couldn’t find him.

94.
And then?

95.
[blank]

96.
[blank]

97.
[blank]

98.
What? Is that it?

99.
Why is that it?

100.
[blank]

101.
[blank]

И ссылка — постановка для шведского радио «Время идет»(не для слабонервных):
http://www.bergmark.org/TidenGar.mp3 (36,25 Мб)
читает автор

---

И еще: