Вот так

  Автор:
  84

Вспомним ещё раз формулу успеха Альберта Эйнштейна: упорный труд + отношение к жизни как к игре + умение держать язык за зубами.

Успех – это не сумма этих трёх его составляющих, а результат их взаимного влияния друг на друга в процессе человеческой целенаправленной деятельности.

Эйнштейн – гений, он эту формулу вывел путём долгих наблюдений за людьми и за собой.

Замечательный лингвист Ноам Хомский выдвинул гипотезу, что лингвистический слух так же, как и слух музыкальный – врождённая способность человека, требующая развития.

Моцарт мог, услышав музыкальную пьесу один раз, полностью её повторить, чем вызывал неизменный восторг тех, кто это слышал.

Осип Мандельштам читал наизусть огромные отрывки из Данте по-итальянски, в подлиннике.

Черчилль цитировал уже в школе Шекспира безукоризненно точно.

Примеров много, и эти люди – загадка для науки.

Рассказывают, что один политзаключённый в семидесятые был так изнурён многомесячными допросами, что в конце концов решил: "подпишу всё, что они хотят".

И ночью после этого решения он во сне читает стихотворение Мандельштама "Флейты греческой тэта и йота…", мгновенно оживает и отказывается что-либо подписывать окончательно и бесповоротно.

Увидев, что с этим почти сломленным человеком произошло что-то непонятное, его оставили в покое.

Честно говоря, я до того, как прочла об этом случае, стихотворение "Флейта" не знала. А когда прочла, до меня вдруг дошла мысль Эйнштейна относиться к жизни, как игре, и держать язык за зубами.

Поэзия – это игра с образами, ассоциациями, это загадка, которая требует мастерства, как от поэта, так и от читателя. Это тайна.

И, возможно, прав Ноам Хомски, говоря, что лингвистический слух – это дар от Бога. И его тоже нужно пустить в рост.

   

Вот это стихотворение.

Осип Мандельштам

Флейты греческой тэта и йота —
Словно ей не хватало молвы —
Неизваянная, без отчета,
Зрела, маялась, шла через рвы.

И ее невозможно покинуть,
Стиснув зубы ее не унять,
И в слова языком не продвинуть,
И губами ее не размять.

А флейтист не узнает покоя —
Ему кажется, что он один,
Что когда-то он море родное
Из сиреневых вылепил глин.

Звонким шепотом честолюбивым,
Вспоминающих топотом губ
Он торопится быть бережливым,
Емлет звуки, опрятен и скуп.

Вслед за ним мы его не повторим,
Комья глины в ладонях моря*,
И когда я наполнился морем —
Мором стала мне мера моя.

И свои-то мне губы не любы,
И убийство на том же корню.
И невольно на убыль, на убыль
Равноденствие флейты клоню.

                  7 апреля 1937. Воронеж

*моря – (здесь) от слова морить, то есть мять, тискать

                   *    *   *

Есть такой закон в физиологии, называется "всё или ничего". Нервная система при пороговом раздражении реагирует сразу или не реагирует вовсе. Дальнейшее усиление раздражения бесполезно. Реакция уже не изменится.

У меня реакция произошла в точке золотого сечения (вторая строфа снизу):

     Вслед за ним мы его не повторим,
     Комья глины в ладонях моря,
     И когда я наполнился морем —
     Мором стала мне мера моя.

Я увидела море, которое пытался перейти как по суху, Апостол Пётр, но, испугавшись, стал тонуть. Но Спаситель тут же протянул ему руку.

Осип Мандельштам был человеком образованным. И немало перемял сиреневой глины в своих ладонях.

А равноденствие флейты, когда печаль и радость делятся поровну, он сам клонит на убыль, на убыль…

Стихотворение это написано за год до смерти поэта. Когда он тонул, никто руки ему не протянул. Потому что держать язык за зубами он в какой-то момент не смог. А сказано нам – претерпеть всё до конца.

В стихотворении о Сталине:

      Мы живём, под собою не чуя страны…

его уникальный дар изменил великому поэту.

Вот так.


 

Интересная статья? Можно поделиться, кликнув на кнопку:
Оставьте ваш комментарий или вопрос