Я хотел бы бессмертия, чтобы читать
Выдающийся австрийский писатель, нобелевский лауреат Элиас Канетти на вопрос о своем самом сильном желании отвечал:
«Я хотел бы бессмертия, чтобы читать».
Это правда!
Многие из наших читателей углубились в изучение языка, чтобы читать подлинники, а не переводы. И к этому мы приложили свою руку, на многих примерах показав неадекватность переводов.
Но сегодня мы снова поговорим о переводах, но не в лингвистической, а в философской плоскости.
“With the problem of translation we are dealing with nothing less than the problem of the passage to philosophy”.
“Имея дело с проблемой перевода, мы имеем дело ни с чем иным как с переходом к философии”.
Это писал один из выдающихся философов Франции XX века Жак Деррида.
 |
Перевод, считает Деррида – есть новая интерпретация литературного произведения, которая дает новую жизнь оригиналу, поднимает его в более высокую сферу, развивает его и взращивает, а не “убивает”, как считают представители лингвистической школы. Перевод, говорят они, все равно что карта по сравнению с ландшафтом. Но Деррида считает, что оригинал сам требует перевода, что переводимость содержится в самом оригинале, |
| Жак Деррида |
что сам оригинал в долгу у переводчика. Переводчик не возмещает и не копирует оригинал, но становится моментом его собственного роста, он в нем пополнится, увеличиваясь.
Деррида строит свои рассуждении о переводе на цепочке “что если – предположений”.
1. Что если оригинальный текст зависит от перевода.
2. Что если оригинал прекращает свое существование, если он не переводится.
3. Что если жизнь оригинала зависит не от его собственного “качества”, а от качества перевода.
4. Что если смысл оригинала определяется не им самим, а его переводом.
5. Что если оригинал не имеет фиксированной идентичности (самотождественности), а она меняется при каждом новом переводе.
6. Что если “Идея”, “Форма”, “Предмет”, “Ничего” – существуют до оригинала.
7. И, наконец, что если не мы создаем переводной текст, а самый текст “пишет нас”.
И вся наша жизнь есть разворачивание цепочки смыслов (“the chain of signification”), которые существовали и до оригинала.
Поэтому в переводе главное не связь языка с объектами, а связь языка с самим языком.
Таким образом, “the chain of signification” – это движение назад: переведенный текст становится переводом другого, также переведенного текста, который в свою очередь есть тоже перевод.
Не о том ли самом писал наш русский поэт 19 века Алексей Константинович Толстой?
******
Тщетно, художник, ты мнишь, что творений твоих ты создатель.
Вечно носились они над землею, незримые оку.
Нет, то не Фидий воздвиг олимпийского славного Зевса;
Фидий ли выдумал это чело, эту львиную гриву,
Ласковый царственный взор из-под мрака бровей громоносных?
Нет, то не Гете великого Фауста создал, который
В древнегерманской одежде, но в правде великой вселенской
С образом сходен предвечным своим от слова до слова.
Или Бетховен, когда находил он свой марш похоронный,
Брал на себя этот ряд раздирающих душу аккордов,
Плач неутешной души над погибшей великого мыслью,
Рушенье светлых миров в безнадежную бездну хаоса.
Нет, эти звуки рыдали всегда в беспредельном пространстве,
Он же, глухой для земли, неземные подслушал рыданья.
******
Читайте, читайте, друзья мои!
августа 31, 2009 at 20:21
Многие пишут книги, или пытаются писать. Первый раз, я прочитал о связи языка с самим языком. Может мысль правильная и действительно продвигает. Он больше, для души. Наше поколение всё, для коммерции. Хороши такие люди. Только читая о них, как то не знаешь, то ли радоваться, то ли плакать, так, как ощущаешь погоню за деньгами и чувство вины перед высшими ценностями, языка и для чего он предназначен. спасибо за статью. Умный задумается, дурак не обратит внимания, может это и к лучшему.