Архив месяца: декабря 2018

С кем пуд соли съесть?

  Автор:
  13

    

Есть такая народная поговорка:
     “Кто рано встаёт, тому Бог подаёт”.

Мне наша дворничиха и говорит, мы, мол, встаём в четыре утра, и что-то он нам ничего не подаёт.

Я смеюсь, значит вы Его не просили.

– Нет, уж, – отвечает. – Всё своим горбом нам достаётся. Только на себя надеемся.

Английский язык, не склонный к поучениям, тоже говорит: “Кто хочет преуспевать, должен просыпаться в пять.”

     He that will thrive must rise at five.

А русская поговорка “Кто рано встаёт…” выразительнее и живее. Не говорится, кто и что должен делать. А сразу – действия и последствия.

Коротко и ясно.

У нас ещё любят говорить:
      “На бога надейся, а сам не плошай” .

Я попробовала было поспорить с одной своей бывшей одноклассницей, когда она эту поговорку произнесла явно назидательным тоном.

Но потом пожалела об этом, вспомнив слова Апостола Павла: “От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры.” (2-е послание Тимофею 2:23)

Спорить, значит, настаивать на своём и не слышать другого. Человеку свои убеждения дороже всего. И истина в споре не рождается.

Переубеждать – слово с тем же корнем, что и слово беда. А чтобы человек это понял, нужно с ним пуд соли съесть. И под солью разумеется вовсе не та соль, которой мы картошку солим.

И хотя образ верный, есть опасность и пересолить.

Чтобы пуд соли съесть, нужно долгий путь идти с Заслуженным Собеседником в компании с невидимым Третим.

И этот Третий, незримо присутствующий, не позволяет собеседникам сойти с пути, как не позволил Он Савлу, будущему Апостолу Павлу, стать впереди Себя.

“Трудно тебе идти против рожна?” (Деяния Апостолов 9:5)

    Спаситель вынудил его сквозь крышу прорасти.
    Не дал ему обратно в мир уйти.
    А Савл был человеком честным,
    И стал Учеником известным.

Только в одном сонете Шекспир произносит слово Бог. В первой строчке пятьдесят восьмого сонета:

     “That God forbid, that made me first your slave.”

     (Бог запретил мне быть первым твоим слугой.)

Бог запретил певцу любви, слугой кому-то стать прежде Него.

Я, – Он сказал, – есть Альфа и Омега, начало и конец; дам даром от источника воды живой.” (Откровение Иоанна 21:6)

Но критикам – слугой?

Мир надвое расколот: pro и contra, растения и звери, и даже насекомые, не говоря о человеке, – всюду хищники и жертвы.

Но только у людей есть третья группа – тех, кто был спасён от лжи не после похорон, чем нанесли лжецам невиданный урон.

Тот, кто спасён, тот с миром в игры не играет, свои таланты он не зарывает.

Кому вопросы задавать, конечно, знает, и сразу в третью группу попадает.

А услыхав “беги”, всё оставляет, растёт, сквозь крышу прорастает, и дар всеведения за это получает, как наш Великий Бард.

Так кто ж его обманет!
Он неуязвим, Спаситель навсегда остался с ним.

А я прощаюсь с вами, и жива, и невредима, до новой встречи.

P.S.

     Кто наверху у нас изображён?
     Ужели ослик, на котором ехал Он?
     Даже два ослика – весёлая затея!
     Специалисты думают, немея.


 

И гений, парадоксов друг

  Автор:
  18

     О сколько нам открытий чудных
     Готовят просвещенья дух
     И опыт, сын ошибок трудных,
     И гений, парадоксов друг,
     И случай, бог изобретатель…
                                       А.С. Пушкин

    

Пушкин был гением, а для гения – “друга парадоксов”, и парадоксы должны быть гениальными, а не просто логическими противоречиями, которые сразу могут быть и не обнаружены.

Не был бы Пушкин гением, если бы он не оставил нам примера такого гениального парадокса.

Восьмая глава романа в стихах “Евгений Онегин”.

Эпиграф из Байрона.

     Fare thee well, and if for ever
     Still for ever fare thee well.

     Прощай, и если навсегда,
     То навсегда прощай.

Евгений пишет письмо Татьяне, которая уже замужняя дама:

В нём он полностью отдаёт себя на милость победителя. Но, возможно, это не предсмертные муки, а открытие себя к жизни.





“…Внимать вам долго, понимать
Душой все ваше совершенство,
Пред вами в муках замирать,
Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!

Это замечательно правильный парадокс – в муках испытывать блаженство.

Есть парадоксы-тупики, а гениальные парадоксы открывают путь к жизни.

Но это не простые муки. Это те же самые, в которые нас посвящает Шекспир.
Это – муки к жизни. И оба гения и Пушкин, и Шекспир это знают:
Жизнь динамична, она не терпит застоя.

Но, в отличие от Онегина, Шекспир никому себя не вручает. Он и есть, то самое fairest creature, которое способно расти и расширяться, как цветок растущий сквозь асфальт (читайте первый сонет).

Все повторяют: “Движение – это жизнь”.
Но это движение к свету.

    
    

Вот растение выросло на пне.
Неужели они умнее человека?

Как говорил Козьма Прутков, “как много таинственного в природе”.

А логический парадокс – это изобретение лукавого, уверенного, что всех обвёл вокруг пальца: С одной стороны, с другой стороны… как часто мы это слышим. Бег на месте.

Говорят, что мир парадоксален, и становится по мере прогрессирования болезни всё более парадоксальным. И диагноз этой болезни поставил ещё Шекспир:

Называется она словом: Words, Words, Words! (слова, слова, слова). Даже в повторе этого слова мы слышим, как бьётся мысль человека.

Гений – это другое дело. Гений слов не говорит. И тайны не открывает. И Шекспир эту тайну знал, но молчал, потому что тайна не терпит испытания.

Гения поймёт только тот, кто сам эту тайну знает.

Вот и Онегин, похоже, прикоснулся к этой тайне, иначе, зачем было Пушкину посвящать ему целую книгу.

И Гамлет эту тайну знал.

Интересно, что люди понимают больше и читают лучше, чем “специалисты”.

А Шекспир сумел молчание вплотить в Слово, а не в слова. За это его и назвали Великим Бардом.

The rest is silence.
А мы читаем новый сонет>>>.


На ловца и зверь бежит

  Автор:
  22

    
    Это наша читательница, которая написала:
     "Спасибо за мастерство".

Нынче Пушкина школьники уже не читают. Это и хорошо.

Представьте, откроет какой-нибудь будущий мажор "Евгения Онегина" и прочтёт:

     Кто жил и мыслил, тот не может
     В душе не презирать людей.

Вот он обрадуется, скажет: "О, точно, я тоже их всех презираю".

Не случайно Осип Мандельштам писал, что наша классическая литература – пороховая бочка, которая вот-вот рванёт.

Сам он в семнадцать лет написал:

     Только детские книги читать,
     Только детские думы лелеять.
     Все большое далеко развеять,
     Из глубокой печали восстать.

Но юношеские мечты юного Мандельштама не сбылись. Чтобы восстать из глубокой печали, ему надо было умереть в младенчестве.

Никто не мешал ему "только детские книги читать". Но начинать в семнадцать лет, я думаю, поздновато. К семнадцати годам он уже много чего начитался.

И, чем больше он читал, тем печальней становился.

Веселился он всегда только, когда ему удавалось виртуозно выразить свою мысль. Он с восторгом хватал за рукав всех, кто ему попадался, и просил оценить его искусство.

Мало, кто ценил, больше пожимали плечами. Очень уж мудрён был Мандельштам поэт.

И вот настали благословенные времена. Школьники вообще перестали читать. У них теперь другие интересы. А об их образовании пусть думает министр образования, "дама, приятная во всех отношениях", если кто Гоголя читал.

Прав был Питер, когда открыл науку иерархиологию. Это была не шутка.

Но, "чем хуже, тем лучше!" Теперь, как и в старые добрые времена, человек может сам отвечать за своё образование.

Сейчас у нас есть доступ к любой информации. И Мандельштама легко можно купить. Только, кто ж его читает, разве только кандидаты наук пишут свои докторские диссертации по Мандельштаму.

А было время, когда люди по крохам собирали то, к чему влекла их жажда знаний, потому что было запрещено к изданию то, что на Западе давно уже издали. Психологов наших, Выготского, Гальперина, Леонтьева, того же Бернштейна.

Но были неприкасаемые. Их трогать было нельзя. Они за свои ошибки большие почести имели. А может и правда ошибались. Людям свойственно ошибаться, очень давно сказано.

Из каких только источников мы ни выкапывали нужную информацию.

В разных журналах и даже газетах можно было найти самые неожиданные вещи. Я, например, открыла для себя журнал "Химия и жизнь", в котором про химию было мало, а про жизнь много. Слава Богу, цензоры эти журналы не читали.

Друзья на ксероксах перепечатывали для нас книги, которые невозможно было достать.

И всё же кое-что постепенно начинало просачиваться. Нам ничего не стоило поехать в Москву или в Питер, чтобы купить книги, о которых мы узнавали из книжных обозрений.

Как молоды мы были!

Сейчас статьи, популяризирующие науку, читать невозможно. Нет никакого кайфа читать то, что тебе бездарно разжевали и преподнесли.

У меня есть толстая книга "Репрессированная наука". Из неё можно узнать только имена учёных, оказавшихся неугодными, и ничего по существу.

О системе ни слова. И вот система рухнула, как Вавилонская башня. Хорошо, что мы вовремя из неё сбежали, услышав это вечное: "беги".

Я это сделала не раздумывая, дорога была открыта, самым удивительным образом.

Человек может испытывать любые трудности и лишения, когда он слышит ведущий голос, и всё претерпит до конца не ради почестей и наград, а ради собственного спасения, чтобы и другим помочь.

Мне очень повезло.

Прав был Суворов"безбожие губит государства".

Жизнь устроена удивительно, если к ней относиться честно. И тогда откроются невероятные горизонты. Прорастёшь, как цветок сквозь асфальт и увидишь свет.

Я писала уже, и не раз, что "на ловца и зверь бежит". Великий русский язык! Наши поговорки можно читать, как Евангелие.

А я прощаюсь с вами, дорогие наши читатели.
Во вторник мы будем читать
новый сонет Шекспира,
как всегда, в подлиннике.