И тогда появляется Третий

  Автор:
  17

    

Нет врачей в мире, которые могли бы исцелить повреждённый ум.

Война всех против всех идёт с незапамятных времён. Bellum omnium contra omnes – говорили ещё древние.

В мире накоплен такой запас зла, что вот-вот рванёт, и разнесёт всё вдребезги.

Но есть Один, к которому человек может обратиться втайне, в любое время дня и ночи, из любой точки земного шара, и совершенно бесплатно получить исцеление.

О том же, кто называет себя врачом, и предлагает свои услуги, и даже диплом имеет, давно уже сказано: "исцеляющий да исцелися сам".

А кто это сказал, неизвестно.

Скорее всего, тот, кто и сам был исцелён, и Имя исцеляющего ему известно.

А Он, носящий это имя, не один исцеляет, а представляет собой консилиум в трёх лицах. Никаких разногласий и споров между ними нет. Как только больной обращается к ним и видит у консилиума полное согласие, он мгновенно исцеляется.

Всё это очень просто, гораздо проще, чем часами и годами жаловаться какому-нибудь психоаналитику на то, как у тебя всё плохо.

Исцелённые люди кардинально отличаются от людей с повреждённым умом. Они не то, чтобы молчат, но никогда ни с кем не спорят.

Они получают уникальный новый дар речи, говорить мало, но в самую точку.

Попадая в нужную точку повреждённого ума, они не ставят на него заплату, а прививают (engraft) к нему новый ум, который растёт и набирает силу.

    

Так на нашей планете и дураки не переводятся, и умные появляются неизвестно откуда.

Неизвестно, откуда приходят, и неизвестно, куда уходят.
Нет причин для скорби, всё в наших руках.

Но всё же есть одно НО…

Человек с повреждённым умом не должен об этом знать. Он или верит, или не верит.
Тот самый случай, когда третьего не дано.
    Tertium non datur.

В человеке должен сработать врождённый инстинкт самосохранения. То, что мы называем внезапно вспыхнувшей любовью, и есть тот самый инстинкт, надежда на спасение.

И тогда появляется Третий.

Сонеты Шекспира, в которых Третий присутствует зримо и незримо, может прочесть только человек с неповреждённым умом. Тонкий эротизм, которым проникнуты все сонеты, это не та любовь, о которой хихикают профаны. Это энергия жизни.

Это животворящая сила.

Нельзя не любить Шекспира, и читать его. Напрасный труд. Но его читают.

И он считается поэтом номер один в мире.

Странный парадокс. И говорит он о том, как многое мы ещё не знаем о людях. Ариадны, ведь, тоже не было в лабиринте, где обитал Минотавр, но Тесей его победил, а других чудовище растерзало.

Что там происходило?
Об этом поговорим в следующий раз.

На этом я прощаюсь с вами до субботы.
И мы будем читать 38 сонет Великого Барда.

Good-bye!


 

Безупречный воин

  Автор:
  42

    

Вот уж не думала я, что название моего предыдущего письма прозвучит пророчески: "Бережёного Бог бережёт".

Вчера ни у кого не повернулся язык это сказать. Но подумали многие.

Бабушка не повела внука в торговый центр, потому что у мальчика в это воскресенье был шахматный турнир. А иначе, страшно подумать!

Какую поговорку мы вспомним сегодня?

А я вспомнила английскую:
   Light cares speak, great ones are silent.
   Лёгкие заботы говорят, великие – молчат.

И сразу у меня возник образ слова "оцепенение". Если кто не читает Википедию, а слушает сам, он услышит в корне слово цепь. (А кто-то услышал – пень).

Оцепенеть – значит оказаться связанным, но не цепями, а внутренними крепкими, как цепь, связями. Весь организм как бы замёрз.

Я много времени над этим думала, и вдруг читаю маврикийского поэта с французскими корнями Малькольма Шазаля.

Он не только поэт, он художник. И мышление у него образное. Он пишет образами свои стихи-миниатюры. Пишет по-французски.

Прочтём его миниатюру:
Слушайте:

       L’œil
       Dort
       Quand
       La bouche
       Parle
       Trop.

       Глаз
       Спит
       Когда
       Уста
       Говорят
       Чрезмерно.

И это – правда: внутреннее зрение открывается в тишине. Об этом говорил Гёте именно в связи с изучением языка, когда говорил о работе в условиях строгого ограничения.

Это и у нас знают спортсмены и люди искусства.

Один спортивный тренер, существующий в тандеме со своим учеником, обсуждают с ним, что такое стабильность.

Тренер говорит: "стабильность – это, когда ты из десяти прыжков только один можешь не сделать".

А ученик ему отвечает: "Нет, стабильность – это, когда из десяти прыжков, девять ты можешь не сделать, а сделаешь десятый безупречно тогда, когда это будет нужно".

Этот ученик и превзошёл своего учителя.

Умение собраться в нужный момент – это как действовать в экстремальной ситуации. И не просто действовать, а получить драйв, и продвинуться в своём искусстве дальше.

Не случайно слово drive означает управлять движением, а driver – водитель.

    

Хочу я вам дать ещё почитать Малькольма Шазаля. У него что ни миниатюра, то шедевр.
Сделаю специальную программу, и кто захочет, тот прочтёт.

    

Малькольм Шазаль тоже был человеком-инкогнито, владеющим языком, как никто.

Это он сказал:
   "У цветов не бывает будней. Они всегда одеты празднично".

Он и сам был человек-праздник.

Его миниатюры собраны в сборник "По ту сторону слова".
 
А я вернусь к слову оцепенеть. Это не просто замереть, как пишут словари. Это, когда всё тело скованно, как цепь, воедино так, что двинуться с места человек не в состоянии.

А мне на память приходит знаменитая цитата профессора Любищева:

"Идиот не подобен автомобилю, у которого нет какой-то детали. Он подобен автомобилю, у которого все детали закручены так, что он не может сдвинуться с места.

The writer Samuel Johnson said, “It is a man's own fault, it is from want of use, if his mind grow torpid in old age.”
"Это его собственная вина, недостаток желания, если его ум становится оцепенелым на старости лет".

     grow torpid – становится оцепенелым

Люди считают, что быть в старости слабоумным – это нормально. А как быть с теми, кто не становится?

Или это тоже чудо?

На этом я прощаюсь с вами до следующей встречи.

Good-bye!

 


 

Бережёного Бог бережёт

  Автор:
  48

    

На английский язык нашу русскую поговорку "Бережёного Бог бережёт" перевели так:
     God helps those who help themselves.
     Бог помогает тем, кто сам себе помогает.

Не напоминает ли это нам знаменитого Барона Мюнхаузена, который сам себя из болота за волосы вытащил?

Был бы барон дальновидней, не угодил бы в болото.

Не берегущегося, сказано, а бережёного (кем или чем). Это – так называемый средний залог (есть активный, есть пассивный, а есть средний, нечто посреди активного кого-то и пассивного неизвестного).

У кого будем учиться знанию тонкости слов? Сказано, у премудрости.

Но не как вытаскивать себя за волосы из болота, а как туда не попасть.
     "Коготок увязнет, всей птичке пропасть".

    

Это как суровому Шекспиру писать любовные стишки на старости лет.

А уж как переводчики, да толкователи изощряются, да всё мимо.

Вчера услышала вопль души. Один из читателей пишет: неужели никогда не найдётся честный человек, который правильно переведёт сонеты Шекспира. И снова ошибка. Эти сонеты нельзя перевести, их нужно прочесть и прожить. Вернее, наоборот, прожить и прочесть.

Перевод – это даже не копия с картины, это грубая подделка. Но, чем бы ни тешились переводчики, лишь бы не вводили читателей в заблуждение.
 
Мы уже говорили, что это неизбежное зло (necessary evil), а мы в делах зла не участвуем. Мы читаем подлинник.

Но, прежде чем перейти к 37-му сонету, мы вернёмся к сонету 15. И я хочу обратить ваше внимание на последние слова последней строчки, которые называют ключом сонета.

     And all in war with Time for love of you,
     As he takes from you, I engraft you new.

          engraft – делать прививку

SONNET 15

When I consider every thing that grows
Holds in perfection but a little moment,
That this huge stage presenteth nought but shows
Whereon the stars in secret influence comment;

When I perceive that men as plants increase,
Cheered and cheque'd even by the self-same sky,
Vaunt in their youthful sap, at height decrease,
And wear their brave state out of memory;

Then the conceit of this inconstant stay
Sets you most rich in youth before my sight,
Where wasteful Time debateth with Decay,
To change your day of youth to sullied night;

     And all in war with Time for love of you,
     As he takes from you, I engraft you new.

engraft – делать прививку (process of combining branches from one plant with the body of another plant)

В 37-ом сонете снова появляется слово engraft (I make my love engrafted to this store).

Что бы человек ни писал, о чём бы ни говорил, он говорит о себе. И, если он уверен, что человек – это чудовище, ошибка природы, он таковым пребывает и сам. У него был шанс исправить эту ошибку, но он им не воспользовался.

Писательство – это способ саморазоблачения, ведает об этом писатель или не ведает.

Обратите внимание на то, что слово Time у Шекспира написано с заглавной буквы (wasteful Time – расточительное время).

И слово Decay (затухание, разложение) тоже написано с заглавной буквы. Это два противника, сражающиеся друг с другом:

Расточительное Время и Затухание (замедление). Два живых образа, ускорение времени и замедление, затухание до полной его остановки.

"И времени больше не будет" (откровение Иоанна Богослова, гл. 10:5-6)

     Where wasteful Time debateth with Decay,
     To change your day of youth to sullied night;
     And all in war with Time for love of you,
     As he takes from you, I engraft you new.

А это перевод:

А время на тебя идет войною и день твой ясный гонит в темноту.
Но пусть мой стих, как острый нож садовый,
Твой век возобновит прививкой новой. (Вл. Топоров) (XII, XVIII)

Это то, что Шекспир устами Гамлета назвал: Words, words, words.

Это – слова, слова, слова… , беллетристика.

Случайно ли он сослался на 12 и 18 сонет, где развивается растительная тема, и умолчал о сонете 37, где ещё раз употребляется слово engraft, и прямо сказано, что любовью он прививается к хранилищу королевских сокровищ (сейчас увидите).

     Entitled in thy parts, do crowned sit,
     I make my love engrafted to this store:

Слово engraft здесь не случайно. Оно точно выражает смысл сказанного.

Шекспир очень хорошо знал тайну брачного чертога. Эту тайну хорошо знал любой, кто остался в чертоге, но не тот, кто был выброшен оттуда во тьму внешнюю по причине его незаконного там пребывания.

                                              SONNET 37

                                

есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой — Виноградарь; всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода". (Евангелие от Иоанна гл.15)

Слушайте:

     As a decrepit father takes delight
     To see his active child do deeds of youth,
     So I, made lame by Fortune's dearest spite,
     Take all my comfort of thy worth and truth;

     For whether beauty, birth, or wealth, or wit,
     Or any of these all, or all, or more,
     Entitled in thy parts, do crowned sit,
     I make my love engrafted to this store:

     So then I am not lame, poor, nor despised,
     Whilst that this shadow doth such substance give
     That I in thy abundance am sufficed,
     And by a part of all thy glory live.

          Look what is best, that best I wish in thee:
          This wish I have; then ten times happy me!

P. S.

Как вы думаете, за что Лев Толстой ненавидел Шекспира и не скрывал этого?

Ненавидел и всё, сам не зная за что. Ни одного достоинства в нём не видел.

Верно сказано, что чужая душа – потёмки. Но, если мы понимаем, зачем поехал Яснополянский граф в Оптину пустынь к старцам, причём поехал дважды, чтобы указать им на их ошибки, то мы поймём и, за что он был оттуда изгнан, как тот раб из брачного чертога.

Много было званных на брачный пир, но мало осталось избранных (Еванг. от Матфея гл.20). Только те, кто привились к Жениху любовью взаимной, прививкой вечной, остаются в брачном чертоге. Это не та любовь, которую можно оставить. Это новое тело даётся человеку и новая жизнь. Это не толстовское юродство, а великий подвиг веры.

Многих смущал Толстой своей деспотической волей. И так же смущают читателей переводчики сонетов Шекспира. Они, конечно, не ведают, что творят, и неведение не вменяется им в вину.

   Есть, Слава Богу, люди и глаза имеющие, и уши.

Толстому некогда было слушать, он слишком любил говорить сам.

Чтобы с Богом соединиться, нужно отречься от себя, и получить себя новеньким. Это могут женщины и дети.
 
А я прощаюсь с вами до новых встреч!