Архив рубрики: Жизнь, как она есть

Ура! Каникулы!!!

  Автор:
  1082

Дорогие наши читатели, мы решили в связи со всеобщим весенним авитаминозом устроить каникулы и послать вам витамин, чрезвычайно полезный, стимулирующий деятельность организма весьма успешно, о чем нам с восторгом  сообщают наши  благодарные корреспонденты, коих, конечно же, большинство.

      Никаких противопоказаний нет. Вкушайте на здоровье!

---------------------------------

                 ВАСИЛИЙ ШУКШИН

                      СРЕЗАЛ

из сборника рассказов «Беседы при ясной луне»
    К старухе Агафье Журавлевой приехал сын Константин Иванович. С женой и дочерью. Попроведовать, отдохнуть.
     Деревня Новая – небольшая деревня, а Константин Иванович еще на такси подкатил, и они еще всем семейством долго вытаскивали чемоданы из багажника… Сразу вся деревня узнала: К Агафье приехал сын с семьей, средний, Костя, богатый, ученый.
    К вечеру узнали подробности: он сам – кандидат, жена тоже кандидат, дочь – школьница. Агафье привезли электрический самовар, цветастый халат и деревянные ложки.
     Вечером же у Глеба Капустина на крыльце собрались мужики. Ждали Глеба.
     Про Глеба Капустина надо рассказать, чтобы понять, почему у него на крыльце собрались мужики и чего они ждали.
    Глеб Капустин – толстогубый, белобрысый мужик сорока лет, начитанный и ехидный. Как-то так получилось, что из деревни Новой, хоть она небольшая, много вышло знатных людей: один полковник, два летчика, врач, корреспондент… И вот теперь Журавлев – кандидат. И как-то так повелось, что когда знатные приезжали в деревню на побывку, когда к знатному земляку в избу набивался вечером народ – слушали какие-нибудь дивные истории или сами рассказывали про себя, если земляк интересовался, - тогда-то Глеб Капустин приходил и с р е з а л знатного гостя. Многие этим были недовольны, но многие, мужики особенно, просто ждали, когда Глеб Капустин срежет знатного. Даже не то что ждали, а шли раньше к Глебу, а потом уж – вместе – к гостю. Прямо как на спектакль ходили. В прошлом году Глеб срезал полковника - с блеском, красиво. Заговорили о войне 1812 года… Выяснилось, что полковник не знает, кто велел поджечь Москву. То есть он знал, что какой-то граф, но фамилию перепутал, сказал – Распутин. Глеб Капустин коршуном взмыл нал полковником… И срезал. Переволновались все тогда, полковник ругался… Бегали к учительнице домой – узнавать фамилию графа-поджигателя. Глеб Капустин сидел красный в ожидании решающей минуты и только повторял: «Спокойствие, спокойствие, товарищ полковник, мы же не в Филях, верно?» Глеб остался победителем; полковник бил себя по голове и недоумевал. Он очень расстроился. Долго потом говорили  в деревне про Глеба, вспоминали, как он только повторял: «Спокойствие, спокойствие, товарищ полковник, мы же не в Филях». Удивлялись на Глеба. Почему он так говорил.
    Глеб посмеивался. И как-то мстительно щурил свои настырные глаза. Все матери знатных людей в деревне не любили Глеба. Опасались.
   И вот теперь приехал кандидат Журавлев…
   Глеб пришел с работы (он работал на пилораме), умылся, переоделся… Ужинать не стал. Вышел к мужикам на крыльцо.
   Закурили… малость поговорили о том о сем – нарочно не о Журавлеве. Потом Глеб раза два посмотрел в сторону избы бабки Агафьи Журавлевой. Спросил:
            - Гости к бабке Агафье приехали?
            - Кандидаты!
            - Кандидаты? – удивился Глеб. О-о!.. Голой рукой не возьмешь.
    Мужики посмеялись: мол, кто не возьмет, а кто может и взять. И посматривали с нетерпением на Глеба.
            - Ну, пошли попроведаем кандидатов, скромно сказал Глеб.
    И пошли.
    Глеб шел несколько впереди остальных, шел спокойно. Руки в карманах, щурился на избу бабки Агафьи, где теперь находились два кандидата. Получилось вообще-то , что мужики ведут Глеба. Так ведут опытного кулачного бойца, когда становится известно, что на враждебной улице объявился некий новый ухарь.
    Дорогой говорили мало.
           - В какой области кандидаты? – спросил Глеб.
           - По какой специальности? А черт его знает… Мне бабенка сказала – кандидаты. И он и жена…
          - Есть кандидаты технических наук, есть общеобразовательные, эти в основном трепалогией занимаются.
         - Костя вообще-то в математике рубил хорошо, - вспомнил кто-то, кто учился с Костей в школе. Пятерочник был.
    Глеб Капустин был родом из соседней деревни и здешних знатных людей знал мало.
         - Посмотрим, посмотрим, - неопределенно пообещал Глеб. – Кандидатов сейчас как нерезаных собак.
         - На такси приехал…
         - Ну, марку-то надо поддержать!.. посмеялся Глеб.
    Кандидат Константин Иванович  встретил гостей радостно, захлопотал насчет стола… Гости скромно подождали, пока бабка Агафья накрыла стол, поговорили с кандидатом, повспоминали, как в  детстве они вместе…
         - Эх, детство, детство! – сказал кандидат. – Ну, садитесь за стол, друзья.
    Все сели за стол. И Глеб Капустин сел. Он пока помалкивал. Но - видно было – подбирался к прыжку. Он улыбался, поддакнул тоже насчет детства, а сам все взглядывал на кандидата – примеривался.
    За столом разговор пошел дружнее, стали уже вроде и забывать про Глеба Капустина… И тут он попер на кандидата.
         - В какой области выявляете себя? – спросил он.
         - Где работаю, что ли? – не понял кандидат.
         - Да.
         - На филфаке.
         - Философия?
         - Не совсем… Ну, можно и так сказать.
         - Необходимая вещь. – Глебу нужно было, чтоб было философия. Он оживился. – Ну, и как насчет первичности?
         - Какой первичности? – опять не понял кандидат. И внимательно посмотрел на Глеба. И все посмотрели на Глеба.
         - Первичности духа и материи. – Глеб бросил перчатку. Глеб как бы встал в небрежную позу и ждал, когда перчатку поднимут. Кандидат поднял перчатку.
         - Как всегда, - сказал он с улыбкой. – Материя первична…
         - А дух?
         - А дух – потом. А что?
     Это входит в минимум? – Глеб тоже улыбался. – Вы извините, мы тут… далеко от общественных центров, поговорить хочется, но не особенно-то разбежишься – не с кем.
Как сейчас философия определяет понятие невесомости? 
         -Как всегда определяла. Почему – сейчас?
         - Но явление-то открыто недавно. Глеб улыбнулся прямо глядя в глаза кандидату. – Поэтому я и спрашиваю. Натурфилософия, допустим, определит это так, стратегическая философия – совершенно иначе…
         - Да нет такой философии – стратегической! – заволновался кандидат. - Вы о чем вообще-то?
         - Да, но есть диалектика природы, - спокойно, при общем внимании продолжал Глеб. – А природу определяет философия. В качестве одного из элементов природы недавно обнаружена невесомость. Поэтому я и спрашиваю: растерянности не наблюдается среди философов?
    Кандидат искренне засмеялся. Но засмеялся один… И почувствовал неловкость. Позвал жену:
         - Валя. Иди, у нас тут… какой-то странный разговор!
    Валя подошла к столу, но кандидат Константин Иванович все же чувствовал неловкость, потому что мужики смотрели на него и ждали, как он ответит на вопрос.
        - Давайте установим, - серьезно заговорил кандидат, - о чем мы говорим.
        - Хорошо. Второй вопрос: как вы лично относитесь к проблеме шаманизма в отдельных районах Севера?
     Кандидаты засмеялись. Глеб Капустин тоже улыбнулся. И терпеливо ждал, когда кандидаты отсмеются.
       - Нет, можно, конечно, сделать вид, что такой проблемы нету. Я с удовольствием тоже посмеюсь вместе с вами… - Глеб опять великодушно улыбнулся. Особо улыбнулся жене кандидата, тоже кандидату, кандидатке, так сказать. – Но от этого проблема как таковая не перестанет существовать. Верно?
      - Вы серьезно все это? – спросила Валя.
      - С вашего позволения. – Глеб Капустин привстал и сдержанно поклонился кандидатке. И покраснел. – Вопрос, конечно, не глобальный, но, с точки зрения нашего брата, было бы интересно узнать.
      - Да какой вопрос-то? – воскликнул кандидат.
      - Твое отношение к проблеме шаманизма. – Валя опять невольно засмеялась. Но спохватилась и сказала Глебу: - Извините, пожалуйста.
      - Ничего, - сказал Глеб. – Я понимаю, что, может, не по специальности задал вопрос…
      - Да нет такой проблемы! – опять с плеча рубанул кандидат. Зря он так. Не надо бы так.
   Теперь засмеялся Глеб. И сказал:
      - Ну, на нет и суда нет!
   Мужики посмотрели на кандидата.
      - Баба с возу – коню легче, - еще сказал Глеб. – Проблемы нету, а эти… -Глеб что-то показал руками замысловатое, - танцуют, звенят бубенчиками… Да? Но при желании… Глеб повторил: - При же-ла-нии – их как бы нету. Верно? Потому что, если… Хорошо! Еще один вопрос: как вы относитесь к тому, что Луна тоже дело рук разума?
    Кандидат молча смотрел на Глеба. Глеб продолжал:
      - Вот высказано учеными предположение, что Луна лежит на искусственной орбите, допускается, что внутри живут разумные существа…
      - Ну? – спросил кандидат. – И что? Где ваши расчеты естественных траекторий? Куда вообще комическая наука может быть приложена?
    Мужики внимательно слушали Глеба.
      - Допуская мысль, что человечество все чаще будет посещать нашу, так сказать, соседку по космосу, можно допустить также, что разумные существа не выдержат и вылезут нам навстречу. Готовы мы, чтобы понять друг друга?
     - Вы кого спрашиваете?
     - Вас, мыслителей…
     - А вы готовы?
     - Мы не мыслители, у нас зарплата не та. Но если вам это интересно, могу поделиться, в каком направлении мы, провинциалы, думаем. Допустим, на поверхность Луны вылезло разумное существо… Что прикажете делать? Лаять по-собачьи? Петухом петь?
    Мужики засмеялись. Пошевелились. И опять внимательно уставились на Глеба.
     - Но нам тем не менее надо понять друг друга. Верно? Как? – Глеб помолчал вопросительно. Посмотрел на всех. – Я предлагаю: начертить на песке схему нашей солнечной системы и показать ему, что я с Земли, мол. Что, несмотря на то, что я в скафандре, у меня тоже есть голова и я тоже разумное существо. В подтверждение этого можно показать ему на схеме, откуда он: показать на Луну, потом на него. Логично? Мы, таким образом, выяснили, что мы соседи. Но не больше того! Дальше требуется объяснить, по каким законам я развивался, прежде чем стал такой, какой есть на данном этапе…
      - Так, так. – Кандидат пошевелился и значительно посмотрел на жену. – это очень интересно: по каким законам?
    Это он тоже зря, потому что его значительный взгляд был перехвачен; Глеб взмыл ввысь… И оттуда с высокой выси, ударил по кандидату. И всякий раз в разговорах со знатными людьми деревни наступал такой момент – когда Глеб взмывал кверху. Он, наверно, ждал такого момента, радовался ему, потому что дальше все случалось само собой.
      - Приглашаете жену посмеяться? – спросил Глеб. Спросил спокойно, но внутри у него, наверно все вздрагивало. – Хорошее дело… только, может быть, мы сперва научимся хотя бы газеты читать? А? Как думаете? Говорят, кандидатам это тоже не мешает…  
      - Послушайте!..
      - Да мы уж послушали!  Имели, так сказать удовольствие. Поэтому позвольте вам заметить, господин кандидат, что кандидатство – это ведь не костюм, который купил и раз и навсегда. Но даже костюм  и то надо иногда чистить. А кандидатство, раз уж мы договорились, что это не костюм, тем более надо поддерживать. – Глеб говорил негромко, но напористо и без передышки – его несло. На кандидата было неловко смотреть: он явно растерялся, смотрел то на жену, то на Глеба, то на мужиков… мужики старались не смотреть на него. – Нас, конечно, можно тут удивить: подкатить к дому на такси, вытащить из багажника пять чемоданов… Но вы забываете, что поток информации сейчас распространяется везде равномерно. Я хочу сказать, что здесь можно удивить наоборот. Так тоже бывает. Можно понадеяться, что тут кандидатов в глаза не видели, а их тут видели, а их тут видели  - и кандидатов, и профессоров, и полковников. И сохранили о них приятные воспоминания, потому что это, как правило, люди очень простые. Так что мой вам совет, товарищ кандидат: почаще спускайтесь на землю. Ей- богу, в этом есть разумное начало. Да и не так рискованно: падать будет не так больно.
      - Это называется - «покатил бочку», - сказал кандидат. – Ты что, с цепи сорвался? В чем собственно…
      - Не знаю, не знаю, - торопливо перебил его Глеб, – не знаю, как это называется – я в заключении не был и с цепи не срывался. Зачем? Тут, - оглядел Глеб мужиков, - тоже никто не сидел – не поймут. А вот жена ваша сделала удивленные глаза… А там дочка услышит. Услышит и «покатит бочку» в Москве на кого-нибудь. Так что этот жаргон может… плохо кончиться, товарищ кандидат. Не все средства хороши, уверяю вас, не все. Вы же, когда сдавали кандидатский минимум, вы же не «катили бочку» на профессора. Верно? – Глеб встал. – И «одеяло на себя не тянули». И «по фене не ботали». Потому что профессоров надо уважать – от них судьба зависит, а от нас судьба не зависит, с нами можно «по фене ботать». Так? Напрасно. Мы тут тоже немножко «микитим». И газеты тоже читаем, и книги, случается, почитываем… и телевизор даже смотрим. И, можете себе представить, не приходим в бурный восторг ни от КВН, ни от «Кабачка 13 стульев». Спросите, почему? Потому что там – та же самонадеянность. Ничего, мол, все съедят. И едят, конечно, ничего не сделаешь. Только не надо делать вид, что все там гении. Кое-кто понимает… Скромней надо.
       - Типичный демагог-кляузник, - сказал кандидат, обращаясь к жене.  – Весь набор тут.
       - Не попали. За всю свою жизнь ни одной анонимки или кляузы ни на кого  не написал.  – Глеб посмотрел на мужиков: мужики знали, что это правда. – Не то, товарищ кандидат. Хотите, объясню, в чем моя особенность?
       - Хочу, объясните.
       - Люблю по носу щелкнуть – не задирайся выше ватерлинии! Скромней, дорогие товарищи…
       - Да в чем же вы увидели нашу нескромность? – не вытерпела Валя. – В чем она выразилась-то?
       - А вот когда одни останетесь, подумайте хорошенько. Подумайте – и поймете. – Глеб даже с сожалением как-то посмотрел на кандидатов. – Можно ведь сто раз повторить слово «мед», но от этого во рту не станет сладко. Для этого не надо кандидатский минимум сдавать, чтобы понять это. Верно? Можно сотни раз писать во всех статьях слово «народ», но знаний от этого не прибавится. Так что когда уж выезжаете в этот самый народ, то будьте немного собранней. Подготовленней, что ли. А то и легко можно в дураках очутиться. До свиданья. Приятно провести отпуск… среди народа. – Глеб усмехнулся и не торопясь вышел из избы. Он всегда уходил один от знатных людей.
    Он не слышал, как потом мужики, расходясь от кандидатов, говорили:
        - Оттянул он его!.. Дошлый, собака. Откуда он про Луну-то знает?
        - Срезал.
        - Откуда что берется!
    И мужики изумленно качали головами.
       - Дошлый, собака. Причесал бедного Константина Иваныча… А? Как миленького причесал! А эта-то, Валя-то, даже рта не открыла.
       - А что тут скажешь? Тут ничего не скажешь. Он, Костя-то, хотел, конечно, сказать… А тот ему на одно слово – пять.
       - Чего тут… Дошлый, собака!
    В голосе мужиков слышалась даже как бы жалость к кандидатам, сочувствие. Глеб же Капустин по-прежнему неизменно удивлял. Изумлял. Восхищал даже. Хоть любви, положим, тут не было. Нет, любви не было. Глеб жесток, а жестокость никто, никогда, нигде не любил еще.
    Завтра Глеб Капустин, придя на работу, между прочим (играть будет), спросит у мужиков:
        - Ну, как там кандидат-то?
     И усмехнется.
       - Срезал ты его, - скажут Глебу.
       - Ничего, - великодушно заметит Глеб. – Это полезно. Пусть подумает на досуге. А то слишком много берут на себя…

ФАЗА МОЛЧАНИЯ

  Автор:
  661

Я мыслю, следовательно, существую        Можете ли вы представить себе человека, который осудил бы великого философа Декарта (1596 – 1650) за его знаменитую формулу: «Я мыслю, следовательно, существую»?

      Человеческий рассудок требует ясности и рациональности. Он может доверять только самому себе и исходить только из своих предпосылок и рассуждений.

      «Мне нет дела до того, что были и есть люди, кроме меня», - писал Декарт в своих знаменитых «Рассуждениях о методе».

        Однако всё течёт, всё меняется, хоть и очень медленно. На место рационализма пришла новая наука, которой было очень интересно, в чём заблуждалось «непогрешимое» человеческое рацио.

     Новая наука, начиная со времени Гаусса, Лобачевского, затеи Римана, Максвелла и Клиффорда, далее через Лоренца к Герману Минковскому и Эйнштейну, стала целиком наблюдательна и пришла к выводу, что события или бытие выходят за рамки трёхмерного пространства и картезианской геометрии.

        Декартовской максиме "Я, отделённый ото всех и самодостаточный, мыслю…" пришёл конец.

        Пришёл, да не совсем. Обыденное сознание ни за что не желало мириться с тем, что есть нечто, недоступное его рассудку.

        «Очевидность и правда могут очень расходиться между собой. Близорукая очевидность застилает от людей сплошь и рядом, подлинный смысл и правду событий, их перспективу, красоту и значение…»

        «Отчего мы так ценим поэтов и больших художников? Кто такой для нас поэт-пророк и художник, этот «чудак» и «странник» посреди обыденного нашего общежития? Это тот, кто умеет и силён раскрывать нам забываемую правду и красоту бытия, которая застилается для нас шумом обыденной очевидности. Очевидность доступна нам всегда и везде; правда – в редкие минуты душевной ясности…»

   «Естество наше делаемо есть»… «Спасение здесь исключительно вУхтомский любви, в одной ней, открывающей человеку, что центр жизни не в нём, а в человеческих лицах и в лице вне него! Так что, когда всё оскудеет и всё пройдёт, останется ЛЮБОВЬ, и она искупит всё»!

     Кто мог бы произнести эти слова? Священник? Проповедник? Миссионер?

     Нет, эти отрывок из «Очерков физиологии высшей нервной деятельности» Алексея Алексеевича Ухтомского(1875 – 1942), профессора и заведующего кафедрой физиологии Санкт-Петербургского университета. (Полн. собр. соч. т.4)

     А это цитата из письма выдающегося ученого Ухтомского к Фаине Григорьевне Гинзбург, уехавшей из Питера в Москву, врачу-гематологу и своей ученице, уехавшей из Питера в Москву.

    «Хочу обратиться к Вам, как к углублённой любительнице русской литературы. Достаньте Достоевского и перечитайте «Двойника»… Обыкновенно говорят, что это у Достоевского «что-то неудавшееся». Однако сам автор по поводу «Двойника» писал: «серьёзнее этой идеи я никогда ничего в литературе не проводил».(Дневник писателя, 1877).     Вот что мне открылось при внимательном чтении повести о господине Голядкине. Это философско-психиатрический трактат о самоутверждении, как об основной черте человека европейской культуры. В упоре на себя, в наклонности понимать и оценивать жизнь из своей персоны, в уверенности, что все критерии правды и ценности заданы в собственной персоне, - вот где начало всех прочих болезней так называемого «культурного человека», мнящего себя, впрочем, не человеком, но человеком по преимуществу. Мне очень интересно, как откроется Вам «Двойник» при чтении его теперь, когда Вы много передумали, сложились во взрослого человека. По-моему, автор хочет доказать и обосновать, что принципиальная одинокость, рационалистическая эгоцентрика влечёт за собою, как своё прямое последствие, постоянное преследование своим собственным образом: куда бы человек ни смотрел, с кем бы ни встречался, везде он обречён видеть только самого себя, ибо он никого, кроме себя не знает. Эдакая «мания грандиоза» европейского человека от Наполеона, через Мопассана, Ницше, Фрейда к маленькому и ничтожному чиновнику, все захвачены эпидемией самоутверждения с роковой неспособностью видеть равноценное с собою самостоятельное бытие в мире и в своём соседе. Других людей для Голядкина нет, во всяком случае, их существование не доказано. Для господина Голядкина всё начинается с тезиса: «Я, Голядкин, невинен и сам себе хорош», - с этого начинаются и вообще европейски-культурные человечки, независимо от того, Наполеоны это или Голядкины…

    Что касается меня, отсюда именно приоткрылся мне  в своё время закон заслуженного собеседника, как один из самых постоянных и самых неизбежных сопроводителей человека на всех путях его…»                                

      «Я счастлив, что у меня был достаточный слух и чутьё к людям – так что они выявлялись для меня. И моё убеждение, что кругом нас, не всегда заметно для нас, живут очень многие удивительные люди, а в каждом из нас есть скрытый цветок, который готов распуститься, как предвестник того прекрасного, всем нам общего, которое должно быть впереди, чтобы объединить нас всех, таких рассыпанных и жалких в своём одиночестве.

      Будем расширять свои души, будем становиться людьми».

                                                              А.А Ухтомский

                                                              25 декабря 1931

               Переписка Ухтомского с Фаиной Гинзбург была длительной (более двадцати лет), но с большими  перерывами.

               И однажды со скрупулёзностью учёного он вычертил график, на котором были выделены «фазы  молчания», порядок интервалов и всплески активности в их переписке.

                 После некоторого размышления, он, исследуя, как он сам выразился, зависимости и параллели, добавил к трём уже обнаруженным прежде фазам преобразования возбуждения в торможение, а именно возбуждения, торможения и утомления, добавил ещё одну фазу, фазу покоя.        

     «И состояние покоя, -  объясняет он в письме к Фанни  в мае 1937 года, -  это не нулевой уровень для  отсчёта, а вполне конкретное  физиологическое  состояние. Игнорирование этого  обстоятельства приводит к ошибкам теоретической физиологии».

     Ухтомский настойчиво просил Фанни изложить ему свои мысли по поводу покоя и лабильности в организме.

     Возможно, эти фазы молчания и были материалом для новых догадок большого учёного.                

     Что думала Фанни по этому поводу, неизвестно.

     Однако мысль Ухтомского шла в верном направлении.  Он догадывался, что, благодаря определённому ритму в общении с  Фаиной, они стали превращаться в единую живую систему.

trumb_3233950     «Теперь, - пишет Ухтомский, - задача науки стала принципиально одна и та же: умение предсказать по предыдущему и в интервале последующее в нём. Отныне знать – значит «предвидеть однозначно историю системы». Знать вещь – предсказать её судьбу. Уместно ли теперь говорить о знании как о какой-то самообеспеченной крепости. Обеспеченных крепостей и твердынь для человеческого самоуспокоения нет. Все мы наблюдатели данного, которое протекает, и мы сами протекаем, как вечные странники бытия, пока живём». И для науки нет «зде пребывающего града», но взыскуется грядущий».

      Шёл 1937 год. Над университетскими учёными нависла угроза репрессий. Уже немолодой Ухтомский из последних сил пытается продолжать работать.

      «Пока тут у нас проходят эти «чистки», - пишет он Фанни, - заграница ведёт подлинные научные работы, так неузнаваемо перестраивающие нашу науку».      

        В ноябре 1941 года, зная, что неизлечимо болен, он посылает Фанни последнюю открытку.

Он советует ей «крепко держаться за работу, так как она одна помогает  сохранить силы».

                                                                   *

      В 1969 году немецкий физик Герман Хакен в своём курсе по теории лазерного излучения, который он читал в университете города Штудгарт, впервые стал использовать термин «синергетика».

     Слово греческого происхождения означает сотрудничество, согласованное действие, соучастие.     

     Синергетика – наука о самоорганизации или о самопроизвольном возникновении и самоподдержании упорядоченных и пространственных структур в открытых нелинейных системах различной природы.

     «Жизнь клеток  любого живого организма управляется глубокой этикой, добросовестностью, служением клеточному коллективу. Клетка прибегает на помощь любому угрожающему участку организма, орошает повреждённые участки, штопает, зашивает пораненные места. Даже ионы, заряженные электричеством, выстраиваются в заданных порядках единения для сохранения кислотного равновесия».

   «Как корни растений углубляются в благодатную, плодородную почву, высасывают из неё, абсорбируют и, вопреки закону гравитации, транспортируют инертные, химически хорошо определённые субстанции и мгновенно (молниеносно!) с неуловимой и невидимой быстротой трансформации превращают жиры, белки, углеводы минеральные соли в дыхание, работу, голос, пение, мысли и торжество искусства, религиозное удивление». (Академик А.С. Залманов. «Тайная мудрость человеческого организма».)

     В 1977 году в Свободном университете Брюсселя Илья Пригожин, русский учёный бельгийского происхождения, получивший Нобелевскую премию за свои работы в области  термодинамики, получает важные результаты, касающиеся спонтанного возникновения упорядоченных структур.

    В соавторстве с Изабеллой Стенгерс Пригожин приходит к выводу, что «Жизнь, заведомо укладывающаяся в рамки естественного порядка, предстаёт перед нами как высшее проявления происходящих в природе процессов самоорганизации. Мы… утверждаем, что, коль скоро условия для самоорганизации выполнены, жизнь становится столь же предсказуемой, как падение свободно брошенного камня».

   «Ничто прежнее не проходит бесследно, то, что сейчас решается, в действительности было предрешено задолго. Сейчас выявляется то, что скрывалось внутри. Пришло время, чтобы обмакнулась трость изречения и подписала ту хартию, которая писалась давно: 

  «То, зачем ты пришёл, - делай скорее».

                             (Из письма А.А. Ухтомского к Фанни)

   Но это было сказано Иуде!

Эстафета "Планы-2008"

  Автор:
  979

"Текущая информация может изменять прошлое"

Такой вывод сделали ученые, изучавшие природу света.

------------------------

Павел Давыдов передал очередную эстафету по блогам о планах на 2008 год Надежде. Передаю ей слово. А от меня вам -

http://at-english.ru/Winter.pdf
Симпатичный сюрприз в виде озвученной электронной книги подарит Вам хорошее настроение!

-----------------------

Слово Надежды((:

Однажды я наткнулась на забавную книжицу Скотта Адамса "Будущее по Дилберту. Процветание глупости в XXI веке". После четырнадцати ироничных глав с шестьюдесятью четырьмя прозорливыми предсказаниями, следовало вполне серьезное Приложение.

Предпоследнее из предсказаний звучало так:

СЛЕДУЮЩИЕ СТО ЛЕТ БУДУТ ПОИСКОМ ЛУЧШЕГО ВОСПРИЯТИЯ ТОГО, ЧТО ЕСТЬ, А НЕ ЛУЧШЕГО ПРЕДВИДЕНИЯ ТОГО, ЧТО БУДЕТ.

Далее автор сообщает: "Уверен, что часть - если не всё - из того, что я собираюсь вам сообщить, с научной точки зрения неточно, а, возможно, даже нелогично. Но для моих целей это не имеет никакого значения. Моя цель - дать вам дополнительную свободу в попытках испробовать другие пути к успеху. Вот и всё, к чему я стремлюсь. И читайте последующее с такой дозой скептицизма, которая нужна вам, чтобы чувствовать себя комфортно".

Далее - после ряда любопытнейших утверждений и наблюдений, которые я не берусь передать здесь, - автор делится с нами методом Настояний:

"Если можно держать окружающую среду под контролем через посредство мыслей или же управлять своими восприятиями, то готов держать пари, что секретом всех этих действий является процесс, называемый "настояниями". Этот процесс сводится к следующему: нужно наглядно представить себе то, что вы хотите, и каждый день писать это по пятнадцать раз подряд, пока получишь то, что задумал. Рекомендуемая форма может выглядеть примерно так: "Я, Скотт Адамс, получу Пулитцеровскую премию". В этом деле привлекало мое внимание то, что данный процесс не требует никакой веры или позитивного мышления. Еще более интересным казалось то, что данный метод напрямую влиял на окружающую вас среду, а не только заставлял сильнее сосредоточиться на вашей цели. Предполагалось, что при использовании данного метода на вас обрушится то, что покажется поразительными совпадениями. Эти совпадения затронут то, что выглядит лежащим вне сферы вашего контроля и никак не зависящим от ваших усилий (по крайней мере, с точки зрения привычно-наглядного представления о деятельности). При этом цель должна быть из разряда маловероятных, которой невозможно достичь за счет только собственных усилий".

Далее автор описывает случаи, когда этот метод сработал в его жизни. Я в тот момент, когда прочла эту книгу, находилась в весьма критическом положении, терять мне было нечего, и я создала такую цель, усердно прописывая ее ежедневно по 15 раз, впрочем именно с той долей скептицизма, которая позволяла мне-таки не чувствовать себя полной (:. Происходило это в течение нескольких недель, после чего я отвлеклась и забыла о методе настояний. Но сейчас я бы не взялась писать вам об этом, если бы мои настояния не сбылись.

Удачно, что пишу я эту заметку сегодня - 25 декабря. Существует такая примета:

шесть последних дней уходящего года и шесть первых дней года наступающего надо провести как можно лучше - радостнее, интенсивнее, потому что эти дни программируют весь последующий год. Вот эти дни: 26, 27, 28, 29, 30, 31 декабря, и 1, 2, 3, 4, 5, 6 января.

Пользуясь таким удобным случаем я делюсь с вами методом "настояний", ну а я-то уж обязательно все эти 12 дней буду программировать следующий год на несбыточное. А вы?

-----------------------------

ПРИЛОЖЕНИЕ:

Как выражать настояния
1.  Заиметь конкретную цель, причем такую, которую вы в состоянии наглядно вообразить.
2.  Писать ее по пятнадцать раз подряд, делая это раз в день и используя следующую форму:
«Я,   СКОТТ  АДАМС,   ПОЛУЧУ   /СДЕЛАЮ   / ОСУЩЕСТВЛЮ ТО-ТО И ТО-ТО».
3.  Нет заранее установленного времени, в течение которого следует ожидать результата, но если бы я занимался этим шесть месяцев без всякого продвижения к цели, то пришлось бы предположить, что в данном случае метод не работает, и остановиться.
4.  Не думаю, что имеет значение, сколько раз пишется этот текст, добиваетесь ли вы нескольких целей сразу, забываете писать настояния в течение целой недели или печатаете их вместо того, чтобы писать от руки. У меня нет оснований  считать  данный   метод  настолько   хрупким,   чтобы подобные вещи могли сыграть роль.

5. Не думаю, что нужно питать веру в настояния, дабы данный процесс принес результат, — равно как нет нужды в вере, чтобы управлять автомобилем.
Я твердо убежден, что вы получите те же самые результаты, если при написании настояний будете думать, что вся эта песня дерьма не стоит. Будьте настолько скептичным, насколько вам нравится.
Ловушки настояний
Единственная ошибка, которую я видел применительно к настояниям, — недостаток четкости в формулировании цели. Один знакомый жаловался мне, что не достиг никакого успеха, хотя каждый день писал следующее настояние:
«Я,   ДЖО  БЛОУ,   ХОЧУ  СТАТЬ  ЗНАМЕНИТЫМ ДЖАЗИСТОМ».
Я сказал ему, что фактически его настояние уже исполнилось и точности так, как он написал его, — он в самом деле «хочет» стать известным джазистом. Лучше было бы указать так:
«Я,   ДЖО   БЛОУ,   СТАНУ   ЗНАМЕНИТЫМ   ДЖАЗИСТОМ».
У него была еще и вторая проблема: в действительности его имя вовсе не Джо Блоу, если вам вдруг это интересно.
Я предостерег бы также против настояний, в которых указаны конкретные крайние сроки, скажем, «меня повысят до конца этого месяца». Существует множество путей для достижения поставленной вами цели, так что оставьте немного ноля для маневра.
Наконец, я бы не рекомендовал высказывать настояния по поводу того, что может случиться только единственным способом, — типа главного выигрыша в лотерее. Это требует от вас больших способностей правильно управлять продвижением к желаемому. Лучше ставить такие цели, которых можно достичь многими путями. В случае лотереи ваша подлинная цель, вероятно, состоит в обогащении. Имеется куча способов, как стать богатым. Не ограничивайте себя.

--------------

Вот и все! Итогами поделюсь через год! До встречи!

--------------

Чуть не забыла передать эстафету (: Я передаю ее всем, читающим эту заметку!