Учимся читать

  Автор:
  59

    

Первое, на что мы обращаем внимание в тексте, который начинаем читать, это на детали, обозначающие движение. Увидеть движение легче всего.

С английским языком дело обстоит сложнее. Незнакомые слова, сразу не дающие образа.

Вот перед нами пример – стихотворение Уильяма Блейка "The Divine Image".

Определённый артикль в названии говорит, что речь идёт о конкретном Божественном Образе.

И первая строчка исключает запятые. Это не перечисление свойств Божественного Образа. Это единый смысловой ряд.

To Mercy Pity Peace and Love ( К Милосердному Состраданию Мира и Любви). Так и написано у Блейка.

Переводчик решил этот ряд разделить, и получил слова, слова, слова – нечто, лишённое смысла.

Чтобы не быть голословной, я приведу весь перевод господина Степанова.

Святой Образ

Добро, Терпимость, Мир, Любовь
В несчастье мы зовём
И сим достоинствам святым
Возносим наш псалом.

Добро, Терпимость, Мир, Любовь –
Всё это Бог Благой;
Добро, Терпимость, Мир, Любовь –
Всё это мы с тобой!

Ведь наше сердце у Добра,
Терпимость льёт наш свет.
Святой наш образ у Любви –
И Мир, как мы одет.

Мы – люди, жители земли,
В несчастье все зовём
Добро, Терпимость, Мир, Любовь
Во образе людском!

О если б образ наш святой
Любой в любом берёг!
Где Мир, Терпимость и Любовь –
Там, собственно, и Бог!

          *    *    *

Спасибо ему, что он и нас с собой в эту "святую компанию" включил. Он ведь не отвечает за то, что Блейк написал.

Вот, только Блейк ничего подобного не писал.

     The Divine Image
     by William Blake

     To Mercy Pity Peace and Love
    
All pray in their distress;
     And to these virtues of delight
    
Return their thankfulness.

     For Mercy Pity Peace and Love
    
Is God, our father dear,
     And Mercy Pity Peace and Love
    
Is Man, his child and care.

     For Mercy has a human heart,
     Pity a human face,
     And Love, the human form divine,
     And Peace, the human dress.

     Then every man, of every clime,
    
That prays in his distress,
    
Prays to the human form divine,
     Love Mercy Pity Peace.

     And all must love the human form,
     In heathen, Turk, or Jew;
     Where
Mercy, Love, and Pity dwell
     There
God is dwelling too.

С появлением лукавого мир оказался расколотым надвое, на правду и ложь.

Причём лукавство приняло формы, почти неотличимые от правды. Но почти – не значит неотличимые вовсе. Потому речь и идёт о тех, кто не имеет ни глаз, ни ушей.

Блейк:


     And
all must love the human form,
     In heathen, Turk, or Jew;
     Where
Mercy, Love, and Pity dwell
     There
God is dwelling too.

     И все должны любить человеческое обличие
     В язычнике, Турке или Иудее;
     Где Милосердие, Любовь, и Сострадание живут,
     Там Бог тоже имеет жилище.

Лукавый:

     Мир, Терпимость, Сострадание и Любовь,
     Всё это и мы с тобой в образе святом.

А? Неплохо он примазался к тайне боговоплощения?
     "Всё это мы с тобой!"

А что говорил соблазнитель ещё?
     "Будете как боги, знающие добро и зло!"

Прямо, как в книжке для детей: "Найдите разницу".

Цитирую переводчика дословно:

     О, если б образ наш святой
     Любой в любом берёг!
     Где Мир, Терпимость и Любовь,
     Там, собственно, и Бог!

                                  С. Степанов

Неплохо было бы сказано, если бы можно было сберечь в другом образ того, чего ты сам не имеешь. А, если бы да кабы, сами знаете, что будет.
Слова говорить – не дело делать. Да он за свои слова и не отвечает.
Это как будто Блейк говорит. Да кто ж будет проверять!

А мы взяли и проверили.

Давно известно, что и Бог, и Дьявол кроются в деталях. А вот внимания к деталям большинству читателей и не хватает.

Как быть внимательным к деталям, если ты читаешь на чужом языке?

Для этого и создан наш "Увлекательный Английский". Глядишь и научишься читать, если не будешь подглядывать в переводы.

Но, как же не хочется думать, не правда ли!

Думать не хочется, научиться пользоваться словарём не хочется. То есть научиться работать серьёзно и ответственно и никому не доверять.

Просто провести собственное расследование. Это так же интересно, как написать детектив.

Какая интрига!

Но для этого надо понимать, чего же хотел лукавый соблазнитель от человека?

А он хотел, чтобы люди поверили, что будут они, как боги, знающие, что такое добро и зло.

И так хотелось людям в это поверить, что они действительно поверили.

И теперь они, как боги. Поговорите с любым.

А читать так и не научились.

Вспомним, как учился молодой студент университета Ираклий Андроников читать по-русски Пушкина вместе с Академиком Львом Щербой.

Да кто же сейчас Пушкина читает!

Прав был Шекспир. Обмельчало человечество.

Но задолго до новой эры было сказано:

Errare humanum est. (Человечество ошибается.)

И как оно ошибалось, так и будет ошибаться.

А ты так и не научишься читать, как тот Мыслитель, который на камушке сидит.

     

Он там до сих пор сидит, всё размышляет.

А мы прощаемся с вами до новой встречи!
 


 

Об изучении иностранного языка

  Автор:
  33

Я не знаю, можно ли в принципе написать хорошую книгу об изучении английского языка или вообще любого языка.

    

Мы уже который год ведём свой "Увлекательный Английский", и конца ему не видно.

Одно мы поняли хорошо: изучение языка – это путь, это дорога, но не в дурную бесконечность, а к свободе.

В дурную бесконечность, это как человек, который собирает, собирает по грошику в свои сундуки. Они уж ломятся, а ему всё мало. И куда же он эти все богатства будет тратить?

А никуда! Никому его богатства не нужны.
Напрасный труд! Изучение языка не может быть самоцелью. Должна быть сверхзадача. То, что останется после того, как ты всё забудешь.

А что останется? Мысль, мысль останется.

Слова забудутся, а мысль останется. Каждая живая клеточка будет эту мысль помнить.

Less is more.

Начинать надо с малого, но глядя не снизу вверх, а сверху вниз. Вопрос, откуда сверху?

Без воображения этого не понять.

Начнёшь снизу, будут одни слова. Начнёшь сверху – услышишь Слово.

Вот, со Слова и нужно начинать осваивать язык.

А из Него и все слова появятся. Каждый раз именно те, которые нужно.

Самая большая наша беда – это изучение языка в школе. Бедные дети.

Но постепенно дело сдвигается с мёртвой точки.

Slowly but surely. (Медленно, но верно).

Изучение языка – дело живых, а не мёртвых. А с живыми у нас большая проблема.

Но и мёртвые оживают, очень мы на это надеемся.

Каждое утро я сажусь в позу роденовского мыслителя и задаю себе вопрос: "Интересно, о чём это он думает?"

И ничего другого придумать не могу, кроме одного. Он думает: "На свете правды нет, но нет её и выше".

О чём ещё может думать мыслитель?

Хоть бы кто-нибудь ему сказал: "Встань и иди".

Некому сказать. Видать, и жены у него нет, которая могла бы ему объяснить смысл жизни.

    

Зачем он там сидит на камушке, голый и несчастный, нагоняя тоску на честных людей? Никак последние времена наступают?

А я сижу и думаю: "Господи, какое счастье, что я успела сбежать из этого безумного мира, и не превратилась, как жена Лота, в соляной столп".

А этот мыслитель уже никогда не станет человеком, раз уз уж превратили его в камень.

И Шекспир к тому времени уже давно писал, и Уильям Блейк писал свои радостные песни.

Может, этот мыслитель читать не умеет, а, может, какие-то другие соображения были у ваятеля. Кто знает! Чужая душа – потёмки.

У искусства – свои законы. А мы продолжаем учиться читать. Ничего другого нам не остаётся.

Не сходить же с ума вместе со всеми.

Не лучше ли обратиться к искусству. Есть люди, которые уже в преклонном возрасте начинают писать картины и сочинять музыку.

Да, жизнь коротка, искусство вечно. И мысли появляются, откуда ни возьмись.

     Всё мысль, да мысль! Художник бедный слова!
     О жрец ее! тебе забвенья нет;
     Всё тут, да тут и человек, и свет,
     И смерть, и жизнь, и правда без покрова.
     Резец, орган, кисть! счастлив кто влеком
     К ним чувственным, за грань их не ступая!
     Есть хмель ему на празднике мирском!
     Но пред тобой, как пред нагим мечом,
     Мысль, острый луч! бледнеет жизнь земная.

                                    Евгений Баратынский

Кстати, читать великих поэтов тоже не просто. Это соучастие в их творчестве.

Оставайтесь с нами.
 


 

Осадок

  Автор:
  38

    

В русском языке нет такого разнообразия смыслов и оттенков понятия осадок, как в английском.

Когда человек говорит, что на душе у него остался неприятный осадок, это значит, что он пропустил удар, и кто-то пробил брешь в его защите.

Защита – это не медные латы. Защита – это, когда ты оставил без ответа сознательно или бессознательно нанесённый тебе удар.

Поэтому, наверное, люди ходят, не глядя на встречных, хмурые и неприветливые, не дай Бог кто-нибудь сглазит.

Есть многое на свете, что и не снилось нашим мудрецам.

Приходит человек домой, а у него начинают глаза отекать. Кто-то не так посмотрел. И в английском языке есть такое слово – сглазить.

Что значит пробить брешь в защите? Почему некоторые люди боятся даже взглянуть на чужого ребёнка, чтобы не вызвать гнев родителей.

Главная защита человека – это его настоящая доброжелательность к миру.

Никакой сглаз не страшен, когда с тобой всегда крест и молитва.

Но откуда осадок на душе, если ничего не произошло?

Любая информация, не встраивающаяся в нашу систему ценностей, может нарушить систему защиты.

Есть люди, которые ни с кем не общаются, ничего на читают, берегут себя.

А мы им предлагаем Блейка почитать.

     Infant Sorrow
     Наследник Скорби
     by William Blake

    

Прежде, чем понять смысл любого текста, особенно стихотворного, нужно выяснить доподлинно значение и смысл любого слова в этом тексте.

Значений слово может иметь множество, смысл его в тексте мы вычитываем из контекста.

Инфант (инфанта) — титул принцев и принцесс королевских домов.

Непростой мальчик родился у матери с отцом, а Наследник Скорби.

И речь ведёт в этом стихотворении сам наследник от первого лица.

     My mother groand! my father wept.
     Into the dangerous world I leapt:
     Helpless, naked, piping loud;
     Like a fiend hid in a cloud.

     Struggling in my fathers hands:
     Striving against my swaddling bands:
     Bound and weary I thought best
     To sulk upon my mothers breast.

                    *     *     *

     My mother groand! my father wept.
     Моя мать стенает! мой отец рыдает.
     Into the dangerous world I leapt:
     В опасный мир я выскочил:
     Helpless, naked, piping loud;
     Беспомощный, загадочный, громко вопящий;
     Like a fiend hid in a cloud.
     Как бес, скрывающийся в облаке.

     Struggling in my fathers hands:
     Борясь в руках моего отца:
     Striving against my swaddling bands:
     Вырываясь из свивающих меня пелён:
     Bound and weary I thought best
     Связанный и уставший Я думал лучше
     To sulk upon my mothers breast.
     Дуться (сердиться), на материнской груди.

                 *     *     *

Да, в чувстве юмора нашему инфанту не откажешь

И в завершение своей работы я не могла не заглянуть в перевод Маршака.

Но, вместо скорбящего инфанта, я обнаружила хулигана-самоубийцу (enfant terrible), только потому, что переводчик не знал, что ему делать со словом upon.

Никак оно не вписывалось в его версию. И он его просто выбросил, не долго думая.

И смысл получился прямо противоположный. Жаль, что нельзя предъявить этим переводчикам судебный иск.

Невежество неподсудно.

Но, если бы я оставила без ответа этот переводческий пассаж, у меня точно бы остался осадок, как от невыполненной работы.

Древние говорили: "de mortis out bene out nigil".

Мёртвые не те, кто в могиле лежит, а те, кто живых не слышит, и даже просто не умеет читать.

Но сделав свою работу, поскольку я за неё взялась, я осталась довольна и спокойна.

Оставайтесь с нами.